Когда мечту перебивала шутка,Сам замысел был весел и здоров,Но не учел масштабов промежуткаМежду Войной и Праздником Пиров.И стал у музы ненадежен кров —Порою так бедняжке было жутко,Что сердце жило волею рассудка,И то — едва не наломало дров.Все позади, мой добрый друг Кара,Беспечный курд в неправедном Ираке.Ты из окопов не попал в бараки,И вот, на самом деле, нам пораЛететь туда, где все тебе знакомо,Где я — в гостях, а ты — хозяин дома.<p>«Ржаного хлеба ржавая коврига…»</p>Ржаного хлеба ржавая ковригаНам украшала фронтовые сны.Но долог путь от подвига до сдвига,И нам теперь, в преддверии весны,Благих советов ханжеское игоИ скорбные упреки так нужны,Как, например, поваренная книгаВ условиях блокады и войны.<p>«Армения сказала нам: «Друзья…»</p>Армения сказала нам: «Друзья,Никто вас не обидит нарочито —Такая здесь налажена защита,Что даже пальцем тронуть вас нельзя.Стоит на страже маршал Баграмян,Чтоб лезвием бесценного кинжалаНавек отсечь еще живое жалоАнтипоэтов и антиармян!»<p>Зангезур</p>К тебе, Владыка конного завода,Я обращаюсь, голову склоня:Ты дашь мне зангезурского коняС такою родословной, что породаКричит в зрачках, как бы из тьмы былинИ вместе с ним ворвусь я невозбранноТуда, где скрыты семьдесят долин,Как выкуп за царевича Тиграна.<p>Живопись</p>Трудился мастер, рук не опуская,Не требуя от ближних ничего,Чтобы собрала эта мастерскаяВесь свет, все краски Родины его.Настанет день — и повлекутся к нейТе, что бредут за гранью океана,И Сароян вернется в дом Сарьяна,Как блудный сын Армении своей.<p>Хачатур Абовян</p>Обысканы кустарники и скалы,Бугры и шрамы выжженной земли, —Полиция его не отыскала,Но мы — потомки — все-таки нашли.Нашли полуседого человека,Который, бросив старое жилье,Ушел из девятнадцатого века,Чтобы войти в бессмертие свое.<p>На левом берегу Аракса</p>Мое искреннее мнение, как частного лица, таково, что освобождение Армении от Турции станет возможным лишь тогда, когда будет сокрушен русский царизм.
Ф. Энгельс<p>«Текли века — и позабыть пора бы…»</p>Текли века — и позабыть пора быРелигию Погрома и Резни,Когда зеленая чалма арабаЗдесь заслоняла солнечные дни.А там и ты пришел, Абдул-Гамид,Побаловаться в каменных деревнях —Поет зурна, и барабан гремит,И трупы коченеют на деревьях.<p>«Армения! Как путь в небытиё…»</p>Армения! Как путь в небытиё,Твой старый враг не покидает сцену,Лелея за кулисами изменуИ снаряжая воинство ее.Еще тебя пометят смертным знаком,Поволокут с проклятьем и хулой,И поп облобызается с дашнаком,И сын попа обнимется с муллой.<p>«Но кто сказал — с презренного похмелья…»</p> 
