Мешок заплечный спину мне натер.Подъем все круче. Тяжко ноют ноги.Но я лишь там раскину свой шатер,Где забывают старьте тревоги.И не видать конца моей дороги.Вдали горит пастушеский костер.Иду на огонек. Пустой просторМолчит кругом — и не сулит подмоги.И для чего мне помышлять о ней?Уже я слышу, как в душе моейЗвенят слова блаженно и упруго.Уже я радуюсь, что путь далек.А все-таки сверну на огонек,Где, может быть, на час найду я друга.<p>2. «Есть у туристов горные маршруты…»</p>Есть у туристов горные маршрутыНебезопасные. На их путиПодъемы тяжелы, тропинки круты,И только храбрый может там пройти.Но на вершине снежно-серебристой,Под ветра улюлюканье и свист,Ты видишь: все-таки они туристы,А ты — какой ни есть — но альпинист.
1944—1963
<p>Слово</p>Не забывайНа праведном путиТо, что старик Марк ТвенСказал когда-то:Ты долженСлово нужное найти,А не егоТроюродного брата.
1963
<p>«...Теперь, после сотен прочитанных книг…»</p>...Теперь, после сотен прочитанных книг,Учителю честно сказал ученик:— Мне мало бессонниц и вдохновений,Мне мало таланта — мне надобен гений.
1961(7)
<p>Пикассо</p><p>Пикассо</p>Когда мне было восемнадцать летИ я увидел мир его полотен —С тех пор в искусстве я не беззаботенИ душу мне пронзает жесткий свет.И я гляжу, как мальчик, вновь и вновьНа этих красок и раздумий пятна —И половина их мне непонятна,Как непонятна старая любовь.Но и тогда, обрушив на меняСвоих могучих замыслов лавину,Он разве знал, что я наполовинуИх не пойму до нынешнего дня?Так вот, когда одну из половин —Я это знаю — создал добрый гений,Каков же будет смысл моих сужденийО той, второй? Что я решу один?Нет, я не варвар! Я не посягнуНа то, что мне пока еще неясно, —И если половина мне прекрасна.Пусть буду я и у второй в плену.<p>Девочка на шаре</p>Не тогда ли в музее — навеки и сразу,В зимний полдень морозный и синий,Нас пронзило отцовское мужество красок,Материнская сдержанность линий.Не тогда ль нас твое полотно полонило —Благодарных за каждую малость:Мы видали, как вечная женственность мирИз мужского ребра создавалась.Но не думали мы про библейские ребра,Просто нас — до плиты до могильной —Научил ты, что сила становится добройИ что нежность становится сильной.<p>Нищий ужин</p>Читатель мой! Ты снова обнаружен,Как истинный ценитель. Мы должныПойти вдвоем, взглянуть на «Нищий ужинНа руки мужа и глаза жены.И ты поймешь — сын трудового класса,Что старую клеенку на столеСжимают руки самого Пикассо,Натруженные в страшном ремесле.<p>«А тот кто в искусстве своем постоянен …»</p>
