Кандида(не глядя на него). Нет, останься на мериенду. Паула, принеси еще одну чашку.
Паула идет к двери.
Битой. Пожалуйста, не беспокойтесь, Паула. Мне действительно надо идти.
Паула(останавливается). Ну Битой!
Битой. Меня ждут.
Кандида(наливает шоколад в чашку). Садись, Битой, и хватит глупостей.
Битой. Меня ждут неподалеку, Кандида, и через минуту эти люди будут здесь.
Кандида(смотрит на него). Тоже из газет?
Битой. Да.
Кандида. Твои друзья?
Битой. Мы работаем на одну и ту же компанию.
Кандида. Понятно. И поскольку ты друг дома, тебя послали вперед расчистить путь — так?
Битой. Совершенно верно.
Кандида(смеется). Да ты негодяй, Битой Камачо!
Битой. Я сейчас спущусь и скажу, чтобы они не приходили. Кандида. Почему? (Пожимает плечами.) Пусть приходят. Паула. В конце концов, надо же нам привыкать.
Битой. Но я не хочу, чтобы они приходили.
Паула. А ты ведь считаешь, что мы должны быть в восторге от визитеров.
Битой. Нет.
Паула. Тогда чего же ты хочешь?
Битой(помолчав, опять голосом маленького мальчика). О тетя Паула, тетя Паула, я хочу в маленькую комнатку!
Все смеются.
(Выпрямляется и, уперев руку в бедро, начинает расхаживать по комнате, покручивая воображаемые усы. Теперь его хриплый голос пародирует джентльмена старой школы.) Карамба! Эти нынешние молодые люди — они просто ужасны, разве не так? Hombre, когда я был молод, еще до революции… Сеньорита, будьте столь любезны, еще немного вашего превосходного шоколада.
Кандида(протягивает ему чашку шоколада). С превеликим удовольствием, дон Бенито!
Паула(обмахивается несуществующим веером). Пожалуйста, ну пожалуйста, дон Бенито, расскажите о ваших студенческих годах в Париже!
Битой(поднимает глаза к потолку). О Париж! Париж старого доброго времени!
Кандида. Донья Ирене, скорее сюда! Донья Упенг, спешите к нам! Дон Бенито расскажет нам о любовных интрижках с парижскими кокотками!
Паула. Они вызывают трепет? Они страстны? Они бесстыжи? О молчите, молчите! Как кружится голова, как бьется сердце! Я упаду в обморок, сейчас упаду! (Прикладывает одну руку к бровям, другую к сердцу и, вальсируя, покидает комнату.)
Кандида и Битой хохочут. Кандида снова начинает сбивать шоколад.
Битой(подходит к столу). Я действительно очень извиняюсь, Кандида.
Кандида. Да садись же, Битой, выпей шоколаду.
Битой(садится). А вам действительно многие досаждают?
Кандида. Ну, ты сам можешь представить: репортеры, фотографы, просто люди, желающие поговорить с отцом, — и они бывают так оскорблены, когда отец отказывается принять их. (Смотрит на Портрет.) А знаешь что, Битой? Эта картина как-то странно действует на людей.
Битой. Что вы хотите сказать?
Кандида. Она злит их.
Битой(тоже смотрит на Портрет). Да, пожалуй, она довольно загадочна.
Кандида. Мы объясняем. Мы всем объясняем. Мы говорим: это Эней, а это его отец Анхиз. А на нас смотрят непонимающе — кто такой Эней? Он филиппинец? (Смеется.) Вчера к нам приходили из какой-то общественной организации и были просто шокированы, услышав, что картина висит у нас уже целый год и никто ничего об этом не знал, пока не появился этот француз. Они просто взъелись на нас с Паулой за то, что мы никому ничего не сказали. Один из них, маленький такой человечек с большими глазами, упер палец мне в лицо и заявил весьма грозно: «Мисс Марасиган, я потребую, чтобы правительство немедленно конфисковало эту картину! Вы и ваша сестра недостойны владеть ею!»
Битой(тоже смеется). Теперь я начинаю понимать, что пришлось претерпеть вам с Паулой.
Входит Паула с чашкой.
Кандида. Дело вовсе не в Пауле и не во мне. Мы хотим уберечь отца. (Передает поднос Пауле.) Вот, Паула. И скажи отцу, что сын его старого друга Камачо пришел навестить его.
Паула уходит с подносом.
Битой. А как он — ваш отец (поднимает глаза к Портрету), дон Лоренсо Великолепный, себя чувствует?
Кандида(наливает себе шоколад). Совсем неплохо. Битой.
Битой. Он настолько слаб, что не выходит из комнаты?
Кандида. О нет.
Битой. Тогда в чем же дело?
Кандида(уклончиво). Несчастный случай.
Битой. Когда?
