Избранное полностью

Рафаэль. Этот юноша поэт, я чувствую. (Выпрямляется, у него пересохло во рту.) Ну где же Мол? Теперь, когда я услышал этот крик души, Стефан, мне легче сказать тебе то, что я хотел. Слушай. Если ты хочешь, чтобы на ближайшем заседании комиссии «Федона» я дал тебе высокую оценку, ты должен сделать взнос в фонд «Отверженных», как мы их называем. Отверженные — это великие мастера, виртуозы, которые из-за своего величия обречены на одиночество, всеми покинуты, терпят унижение и нужду. А твои высказывания доказывают твое сочувственное отношение к одиночеству, к духовным и материальным нуждам. Конечно, ты можешь сказать: я такой же великий, как любой из них, и тоже не имею опоры в жизни. Милый мой, если бы это было так, я бы немедленно от имени фонда перевел деньги на твой счет. Но это не так. У тебя есть опора, потому что ты становишься членом известного кружка «Федон». Понимаешь?

Госпожа Тристан (видя, что Стефан нерешительно кивает). Сколько он должен заплатить за это?

Рафаэль (великодушно). Пусть он сам определит сумму.

Госпожа Тристан. Знаете, Проспер ван Вейдендале никогда ничего на платил. Всегда платили ему. Он только получал. Даже если бы его жена не держала меховой магазин, он мог бы жить за счет своих произведений.

Рафаэль. Времена изменились.

Госпожа Тристан. И сколько же это стоит?

Рафаэль. Могу предположить, что Стефан, который живет в полном достатке, будет готов обеспечить по крайней мере год жизни одному отверженному мастеру, сидящему на мели.

Госпожа Тристан. Конечно. А нельзя ли платить ежемесячно? Так сказать, в рассрочку?

Рафаэль (раздумывая). В рассрочку? Я вас недооценил. Вы просто бесподобны!

Госпожа Тристан (польщена). Стараюсь из всех сил.

Рафаэль. Тогда позвольте записать первый месячный взнос в журнал нашего фонда. И каков же этот взнос?

Госпожа Тристан. Понимаете, откровенно говоря, существует маленькое препятствие между Стефаном и мной. (Решительно.) И как только это препятствие будет устранено, могу вас заверить, в распоряжении Стефана будет значительная сумма для вашего кружка.

Рафаэль. Да, но мастера в эту минуту страдают от голода. Когда, вы думаете, это препятствие…

Стефан (понимает, о чем идет речь). Потом, потом.

Рафаэль. Нужда поджимает, приятель.

Госпожа Тристан. Стефан, бессмысленно откладывать. (Рафаэлю.) Послезавтра. Взнос будет сделан послезавтра. Я бы сказала, с помощью кофейной ложечки.

Стефан. Нет, нет. Я не хочу.

Рафаэль. Но сколько может поместиться в кофейную ложечку! (И, так как никто не объясняет, он продолжает.) Тогда позвольте подождать до послезавтра. Я бы с удовольствием слушал до зари про вашего ван Видебале, но, увы, наше время истекло. Нам нужно в этот неурочный час еще искать пристанище. Позавчера мы покинули свое жилище и стали бездомными. Всю ночь смиренная троица бродила по пустынному городу в поисках места, где дева может родить. Но все гостиницы были закрыты.

Стефан (смотрит на Джекки). А ей пора рожать?

Джекки (смеется). Не к спеху. Разве что-нибудь заметно? (Становится боком.)

Стефан. Нет.

Джекки. Конечно, нет. Ему только две недели.

Стефан. Кому?

Джекки. Ребенку.

Рафаэль. Две недели назад она пришла ко мне в слезах и сказала, что кто-то в тот день заделал ей ребенка. Кто, где и как, она не хотела говорить.

Госпожа Тристан. Но откуда же она знает, если прошло всего две недели?

Джекки. Знаю. (Похлопывает себя по животу.) Он тут.

Стефан. Само собой разумеется, вы можете оставаться здесь, сколько хотите.

Джекки. Ты ангел! (Бросается ему на шею, целует, потом исчезает в коридоре.)

Госпожа Тристан. Но у меня нет ни одной свободной комнаты.

Рафаэль. В кухне есть раскладушка.

Стефан. Да, Джекки может спать на моей кровати, Рафаэль в кухне, а я здесь на диване.

Рафаэль. Если мне позволят расположиться здесь на голом полу, будет прекрасно. Знаете, я ночевал и под мостами в Париже, и на вокзалах в Берлине, под открытым небом, в росистой траве… Я закалился, это моя жизнь — жизнь одиночки, певца, поэта…

Входит Джекки, обвешанная рюкзаками, сумками, пакетами. Бросает все это посреди комнаты и принимается подсоединять проигрыватель, который держит под мышкой, к розетке у письменного стола.

Госпожа Тристан. Так не годится. Поймите меня правильно, мы очень рады дать вам приют, но…

Рафаэль. Да, знаю. Бесчувственному обывателю в потоке повседневности нравится давать приют свободной личности, это известно. Он утешается тем, что лев позволяет себя погладить. Поэтому все меня любят. Знаете, две недели назад один человек хотел взять меня с собой на Карибское море. Владелец ночного клуба. Клянусь вам. Правда, Джекки?

Джекки (занята своим делом). Мы бросили монетку, ехать или нет. Он загадал орла, а выпала решка.

Рафаэль. Но этот тип больше не появился.