Избранное полностью

С т е л л а. Слышу. (Собирает кое-какую почту и направляется к Бусько. И вдруг ее осенило.) Так вот… Идея! Я сейчас пойду туда. А ты покарауль тут. И как только услышишь такой звонок, сразу же заходи к нему в кабинет.

Г а р и к. Давно я его не видел? Черта рогатого.

Опять звонок.

С т е л л а. Гарик. Для тебя же стараюсь. Как только услышишь — не медли, входи. (Уходит в кабинет Бусько.)

Г а р и к. Жмот несчастный! Хамло! Фараон египетский! Он меня упрекает, что взял сюда. Ты индюк! А я… Подожди у меня. Я про тебя такую сатирическую поэму отчеканю. Сам «Крокодил» рассмеется. (Поглядывает в замочную скважину.)

Тихо входит  У х в а т о в. Постарел он. От усушки или утруски помельчал. Вон даже штаны на его задке обвисли, будто с чужого, более объемистого… В руках авоська. В авоське бутылка кефира, круглая коробка: то ли сыры плавленые в ней, то ли салака. Сгорбился. Глаза усталые и злые.

У х в а т о в. Кто там? Кого высматриваешь?

Г а р и к. Фортуну. Там — фортуна. Богиня.

У х в а т о в. Кто такая? А-а, Гарпина, что ли? (Направляется к двери в кабинет, но Гарик загораживает вход.)

Г а р и к. Нельзя! Не советую! Не в духе он. Повремените.

У х в а т о в. Ты хоть знаешь меня? Кто я — ты знаешь?

Г а р и к. Из бывших? А-а, ве-те-ран?

У х в а т о в. Я — бог. Для него я — бог. Я его сотворил.

Г а р и к. Бог? Бог с авоськой? Проси-и-тель… В ваших интересах — переждать. Пусть перегорит.

Резкие звонки.

Это меня. Вы не спешите. Вы были богом для него, а он сейчас бог для меня… в некотором роде. Временно. Ну!..

У х в а т о в. Ни пуха ни пера!

Г а р и к. К чертям! (Идет в кабинет Бусько.)

Вот и кабинет. За письменным столом  Б у с ь к о. У него на коленях  С т е л л а, она ласково поглаживает небритую щеку Антона Степановича. Он жмурится от удовольствия, будто старый кот на солнцепеке. А Стелла тем временем дотянулась босой ножкой до кнопки звонка на столе и подает сигнал Гарику.

С т е л л а. А вы подумали бог знает что… Зачем он мне? Он ведь еще молокосос.

На пороге появляется  Г а р и к.

Г а р и к (в восхищении). Ну, браточки, гений! Да-а! Так-так! Чудесно!

Б у с ь к о (вначале онемел, потом голос его прорезался). Ты чего стоишь? Подай воды! Ей нехорошо стало!

Г а р и к. Нехорошо?

С т е л л а (томно). Нет, Антон Степанович, мне очень хорошо… Извините, Антон Степанович. (Выскользнула из объятий и направилась к выходу.)

Б у с ь к о. Ты не думай… Ты…

Г а р и к. Значит, я — заместитель бугая, заместитель барана и искусственный хряк?

Б у с ь к о. Я на нее наорал, и она обомлела, упала в обморок…

Г а р и к. Бедная! А зачем так орать? А что, если тетка Гарпина узнает, как вы орете на свою секретаршу? Бедная, обомлела… у вас на коленях. А?

Б у с ь к о. Гарик! Ты не шути!

Г а р и к. Какие тут шутки? Шутки в сторону. Тут горелым пахнет.

Б у с ь к о. И Гарпина тут ни при чем.

Г а р и к. Ей виднее.

Б у с ь к о. Заткнись!

Г а р и к. Не кричите. Хоть она и ваша жена, но и мне она как-никак — любимая тетка.

Б у с ь к о. Гарик! Советую тебе держать язык за зубами. Слышишь?

Г а р и к. Но тетка Гарпина, когда брала меня сюда на работу, поставила условие, что я буду абсолютно честным. Кристально. И я дал слово.

Б у с ь к о. Слово? Ты дал слово?

В дверях появляется  С т е л л а.

С т е л л а. Антон Степанович! Пришел Федор Павлович к вам. И вот еще бумаги… Надо подписать.

Б у с ь к о (сердито). Я занят.

Г а р и к. Он еще пока не освободился.

С т е л л а  исчезает.

Б у с ь к о (пробежав глазами бумагу). А ты знаешь, что нашу контору ликвидируют и тебе придется искать новую пристань?

Г а р и к. Знаю.

Б у с ь к о. А ты знаешь, какую я тебе могу дать характеристику? Никто на порог не пустит.

Г а р и к. Вот с такой характеристикой? (Указывает на бумагу в руках Бусько.)

Б у с ь к о (злорадно). А я не подпишу.

Г а р и к (ласково). Надо подписать. Я ведь сирота.

Б у с ь к о. По глазам сирота, а на баб разбойник.

Г а р и к. Ваше воспитание. Я весь в дядю. И крохи подобрал. Образ и подобие ваше.