Я слышал, нервные дамы злятся,Что, мол, поэты — странный народ:Непонятно, с чего они веселятся,Когда всем понятно, в какой мы годЖивем и чем в атмосфере пахнет;От бомбардировок смех не спасет;Дождутся они — налетит, бабахнетИ все на кирпичики разнесет.Каждый играет свою трагедию:Вот Гамлет с книгой, с посохом Лир,Это — Офелия, а это Корделия,И пусть к развязке движется мирИ звездный занавес готов опуститься —Но если их роль важна и видна,Они не станут хныкать и суетиться,Но доиграют достойно финал.Гамлет и Лир — веселые люди,Потому что смех сильнее, чем страх;Они знают, что хуже уже не будет,Пусть гаснет свет, и гроза впотьмахПолыхает, и буря с безумным воемНалетает, чтоб сокрушить помост, —Переиродить Ирода не дано им,Ибо это — трагедия в полный рост.Приплыли морем, пришли пешком,На верблюдах приехали и на ослахДревние цивилизации, огнем и мечомИстребленные, обращенные в прах,Из статуй, что Каллимах воздвиг,До нас не дошло ни одной, а грекСмотрел на мраморные складки туникИ чувствовал ветер морской и бег.Его светильника бронзовый ствол,И года не простояв, был разбит.Все гибнет — творенье и мастерство,Но мастер весел, пока творит.Гляжу на резную ляпис-лазурь:Два старца к вершине на полпути;Слуга карабкается внизу,Над ними — тощая цапля летит.Слуга несет флягу с виномИ лютню китайскую на ремне.Каждое на камне пятно,Каждая трещина на крутизнеМне кажутся пропастью или лавинойГотовой со скал обрушить снег, —Хотя обязательно веточка сливыУкрашает домик, где ждет их ночлег.Они взбираются все выше и выше,И вот наконец осилен путьИ можно с вершины горы, как с крыши,Всю сцену трагическую оглянуть.Чуткие пальцы трогают струны,Печальных требует слух утех.Но в сетке морщин глаза их юны,В зрачках их древних мерцает смех.<p><strong>ТРИ КУСТА</strong></p>(Эпизод из «Historia met Temporis» аббата Мишеля де Бурдей)
