Поэзия Решетова, я бы сказал, ритуальна, обрядна, – конечно, в переносном, поэтическом смысле. И лирическое, непосредственное переживание соотносится с пафосом добра. Решетов не останавливается подчас перед «наивным» утверждением банальных истин впрямую – это входит в стиль поэта. Если «наивность», то присущая сказке, лубку, народному искусству. Поэзия Решетова к лубку не сводится; её своеобразие, её неповторимая интонация открываются в переплетении «наивного» пафоса с зоркостью, чуткостью, ранимостью поэта. В несовпадении предустановленного с пережитым – драматизм поэзии Решетова.
Решетов в своё время настораживал многих глубокой печалью своих стихов. Но ведь печальная песнь не похоронная. И колыбельная песнь может быть печальной. Это песнь над трудной, но и светлой судьбой человека и целого народа. Она не может быть легкомысленной. Грустная, а порой и трагическая нота в стихах поэта – это не модная дань времени, а выстраданная, своя, кровная. И не нужно считать, что война была уже давно и пора петь только весёлые песни. Увы, не только. Для глубокой человеческой натуры трагические события не сходят на нет. Их смысл раскрывается по мере духовного постижения. А в истории всё ещё сложнее, и, порой, ещё трагичнее. Это-то и понимают большие поэты, как Решетов, ранимые более, нежели это можно себе представить. Отсюда всё значительное в литературе.
Читая Решетова и думая о нём, о его судьбе – живёшь в тихом, неослепительном свете осеннего дня.
Поэт, получивший первое признание как тонкий своеобычный лирик ещё в начале шестидесятых, не покинул родного Урала, не отправился искать счастья на чужой стороне. Хотя, конечно, звали в дорогу. Была возможность прилепиться к одному поэтическому поколению, к другому… Но все агитпоезда Решетов проводил, наверное, тем сумрачно-смущённым взглядом, каким он смотрит на читателя с той фотографии, что помещена в книжке.
Издалека его судьба выглядит самоизоляцией. Или по старинке говоря – уединением. Вдали от столичных искушений, моды, общественного поприща – тоже, можно сказать, романтика.
А на самом деле – совсем
Стихи А. Решетова очень лаконичны. Жанр лирико-философской миниатюры, видимо, излюбленный у поэта. Естественно, что он требует чрезвычайно тщательной работы над словом, над его смысловой загруженностью. В афористичных, сжатых стихах А. Решетова много проповеднического, но без назидательных интонаций. В лучших своих вещах поэт убедительно доказывает, что многословная риторика вообще несовместима с подлинным мастерством.
Стихи Алексея Решетова, поэта, живущего в Перми, широко известны и прочно любимы истинными знатоками русской поэзии. И вовсе не потому, что его книги выходят часто и массовыми тиражами. Скорее, наоборот – за 27 лет профессиональной работы издано всего семь поэтических сборников, многие стихи в них повторяются. Значит, дело вовсе не в количестве стихов и тиражах.
В чём же секрет? Почему в море массовых стихов читатель останавливает своё внимание именно на многих решетовских строках? На это сам поэт вряд ли сможет ответить достаточно ясно, ибо рождение лирического откровения невозможно проанализировать, анатомировать, разложить по логическим полочкам.
Кроме вполне понятной радости после рождения стихотворения, у по-настоящему талантливых людей есть постоянная боязнь потерять свой «божий дар». Мучительное это состояние, попытка осмыслить его – одна из ведущих тем в творчестве Алексея Решетова.
1957
1958
