Подросток! Как по нежному лекалуПрочерчен шеи робкий поворот.И первому чекану и закалуЕще подвергнут не был этот рот.В ней красота не обрела решенья,А истина не отлилась в слова.В ней лишь мольба, и дар, и приношенье.И утра свет. И неба синева.<p>«Выспалось дитя. Развеселилось…»</p>Выспалось дитя. Развеселилось.Ляльки-погремушки стало брать.Рассмеялось и разговорилось.Вот ему какая благодать!А когда деревья черной ратьюСтали тихо отходить во тьму,Испугалось. Страшно быть дитятью!Поскорей бы возрастать ему!<p>«Для себя, а не для другого…»</p>Для себя, а не для другогоЯ тебя произвел на свет…Произвел для грозного бога —Сам ты будешь держать ответ.Ты и радость, ты и страданье,И любовь моя — малый Петр.Из тебя ночное рыданьеКолыбельные слезы пьет.<p>«Выйти из дому при ветре…»</p>Выйти из дому при ветре,По непогоду выйти.Тучи и рощи рассветныПеред началом событий.Холодно. Вольно. Бесстрашно.Ветрено. Холодно. Вольно.Льется рассветное брашно.Я отстрадал — и довольно!Выйти из дому при ветреИ поклониться отчизне.Надо готовиться к смертиТак, как готовятся к жизни…<p>«Наверное, слишком уверенно…»</p>Наверное, слишком уверенноСчитаю, что прожил не зря.Так думает старое дерево,Роняя в конце декабряВеселые желтые листьяИ зорям на память даря.<p>«Отгремели грозы…»</p>Отгремели грозы.Завершился год.Превращаюсь в прозу,Как вод — в лед.<p>«А слово — не орудье мести! Нет!..»</p>А слово — не орудье мести! Нет!И, может, даже не бальзам на раны.Оно подтачивает корень драмы,Разоблачает скрытый в ней сюжет.Сюжет не тот, чьи нити в монологе,Который знойно сотрясает зал.А слово то, которое в итогеСуфлер забыл и ты не подсказал.<p>«Вот и все. Смежили очи гении…»</p>Вот и все. Смежили очи гении.И когда померкли небеса,Словно в опустевшем помещенииСтали слышны наши голоса.Тянем, тянем слово залежалое,Говорим и вяло и темно.Как нас чествуют и как нас жалуютНету их. И все разрешено.<p>Армения</p>Здесь Арарата древнее господствоДоносит из пастушеских временМычанье и свирели скотоводстваИ ремесла жужжание и звон.Здесь так вверху напряжено пространство,Что ночью слышно натяженье струн.В миниатюрах раннего христианстваИуда глуп, розовощек и юн.Страданья разоренных вилайетов,Забытые уже в иных местах,До сей поры рождают у поэтовГрозу в глазах и песню на устах.<p>«Стихи читаю Соколова…»</p>Стихи читаю Соколова —Не часто, редко, иногда.Там незаносчивое слово,В котором тайная беда.И хочется, как чару к чаре,К его плечу подать плечо —И от родства, и от печали,Бог знает от чего еще!..<p>«Поэзия пусть отстает…»</p>
