<p>Из юношеских стихов</p>Для каждого человека приходит срок возвратиться к началу.Для меня пришел этот срок.Эти несколько стихотворений написаны очень давно. Первое — когда мне было семнадцать лет. Последнее — когда было двадцать пять.Критики писали, что я пришел в литературу «готовым» .Теперь, когда я обрел читателей, им, может быть, интересно будет знать — как я «готовился», как приуготовлялся.Порой мне кажется, что вкусы мои не очень сильно изменились.Не мне судить.<p id="AutBody_0bookmark19">Плотники…</p>Плотники о плаху притупили топоры.Им не вешать, им не плакать — сколотили наскоро.Сшибли кружки с горьким пивом горожане, школяры;Толки шли в трактире «Перстень короля Гренадского».Краснорожие солдаты обнимались с девками,Хохотали над ужимками бродяги-горбуна,Городские стражи строже потрясали древками,Чаще чокались, желая мяса и вина.Облака и башни были выпуклы и грубы.Будет чем повеселиться палачу и виселице?Геральдические львы над воротами дули в трубы.«Три часа осталось жить — экая бессмыслица!»Он был смел или беспечен: «Ив аду не только чертиНа земле пожили — что же! — попадем на небеса!Уходи, монах, пожалуйста, не говори о смерти,Если — экая бессмыслица! — осталось три часа!»Плотники о плаху притупили топоры.На ярмарочной площади крикнули глашатаи.Потянулися солдаты, горожане, школяры,Женщины, подростки и торговцы бородатые.Дернули колокола. Приказали расступиться.Голова тяжелая висела, как свинчатка.Шел палач, закрытый маской,— чтоб не устыдиться,Чтобы не испачкаться — в кожаных перчатках.Посмотрите, молодцы! Поглядите, голубицы!(Коло-тили, коло-тили в телеса колоколов.)Душегуб голубоглазый, безбородый — и убийца,Убегавший из-под стражи, сторожей переколов.Он был смел или беспечен. Поглядел лишь на небо.И не слышал, что монах ему твердил об ерунде.«До свиданья, други!Может быть, и встретимся когда-нибудь:Будем жариться у черта на одной сковороде!»1937<p>Пастух в Чувашии</p>
