Глухой хрипун, седой молчальникИз-за коряг следил луну.Вокруг стоял сухой кустарник,Жевали совы белену.И странны, как рога оленьи,Валялись корни в отдаленье.На холод озерных зеркалТуман влачил свои полотна.Здесь мир первичный возникалИз глины и куги болотной.…И, звезд питаясь млечным соком,Сидел он, молчалив, как окунь.Как дым, кипели комарыВ котле огромной лихорадки.За косогоры падали миры.И все здесь было в беспорядке.Я подошел к огню костра.— А сколько будет до кордона? —Глаза лениво и бездонноГлядели из болотных трав.Он был божественный язычникИз глины, выжженной в огне.Он на коров прикрикнул зычно,И эхо пело в стороне…Я подражал «Цыганам» ПушкинаДо третьих петухов.Потом достигла речь кукушкинаСветлевших перьев облаков.Коровы сбились в теплый ком,Следя, как звезды потухали.Шурша шершавым языком,Они, как матери, вздыхали…1938<p>Охота на мамонта</p>Я спал на вокзале.Тяжелый мамонт,Последний,шел по болотам Сибири.И камень стоял. И реки упрямоВ звонкиеберегабили.А шкуры одежд обвисали.В налушнахСтрелы торчали. И было слышно:Мамонт идет по тропам непослушным,Последний мамонт идет к водопою.Так отступают эпохи.Косые,Налитые кровью и страхом глаза.Под закосневшим снегом РоссииОставив армию,уходит на Запад.Но челюсть разорвана криком охоты.Кинулось племя. В руках волосатыхСвистнули луки, как птицы…И кто-тоУже умирална топях проклятых.И вдруг закричалпоследний мамонт,Завыл,одинокий на всей земле.Последним криком своим и самымУгрюмым и долгимкричал зверь.Так звал паровоз в ледниковой ночи,Под топот колес,неуемно,грозно…Мы спали тогда на вокзале тифозномИ там же кончалисьпри свете свечи.1939<p>К вечеру</p>К вечеру лошади на ходуляхШляются. Сосны дымят медью.В травах лиловых кузнечик колдует.И мир поворачивается медленно,Как деревянное колесо.Перемежаются длинные спицы.Вдруг прилетают тяжелые птицыИ улетают за горизонт.1940<p>Перед боем</p>В тот тесный час перед сраженьемПростуженные голосаУгрюмым сходством выраженьяСтрашны, как мертвые глаза.И время не переиначишь.И утешение одно:Что ты узнаешь и заплачешьИ что тебе не все равно.1944<p>Муза</p>Тарахтят паровозы на потных колесах,Под поршнями пары затискав.В деревянном вагоне простоволосаяМуза входит в сны пехотинцев.И когда посинеет и падает замертвоДень за стрелки в пустые карьеры,Эшелоны выстукивают гекзаметрыИ в шинели укутываются Гомеры.1944<p>Рубеж</p>
