— Вот тут по Гимову, — он мотнул пальцем в сторону главного экономиста, — если его послушать внимательно, получается, что мы, технологи, ну абсолютно ничего не петрим в экономике предприятия. Не дано нам…
— Вот, вот! — не выдержал Гимов. — Разбирались бы в ней как следует, так и вели бы себя по-другому!
— Это, простите, как же-с?
— Только требовать можете. Горлом берете. То вам подай, это. Надо не надо — караул! А вот покопайся у вас на Верхнем — полно бездельников!
— И-интересное кино… — задумчиво сказал Беспятый. — А что, в самом деле, — вот бы увидеть вас, Виктор Викторович, на Верхнем, а? Что-то я вас лично на горке ни разу не встречал. Не припоминается… Может, действительно наведаетесь, а? Оркестром бы встретили. Копайтесь на здоровье. Нам же в своих кадрах копаться нечего. Мы их, так сказать, наизусть знаем. А вот здесь у меня, — Беспятый показал всем пухлую черную папку, — все экономические обоснования. Полный экономический диагноз рудника… Вот он-то лучше всякого горла доказывает необходимость, и причем крайнюю, иметь на Верхнем еще сорок душ. Иначе худо нам будет.
— Да знаем, знаем мы ваши обоснования, — отмахнулся Гимов. — Сидите там со своим Утешевым и сочиняете черт знает что! Где я вам возьму людей? Где? Рожу, что ли?
— Не надо, Виктор Викторович, — отрезал Беспятый. — Вы ежели и родите, то себе подобных, а мне таких… до самой пятки деревянных, не треба.
— Ну знаете!.. — задохнулся от негодования Гимов.
— Знаю… — прибавил голос Беспятый, потому что шумно сделалось в кабинете. — И хотите, объясню вам разницу между вами и мной, сиречь экономистом и технологом…
— Да неужели? — окрысился Гимов.
— Ей-богу, вот записывайте… Я завалю план — мне, начальнику рудника, так по шапке врежут, что после и шапку не на что станет надевать. Ауфвидерзейн скажут. А вот вам, маэстро, да хоть сгори комбинат без дыма… со всеми потрохами — даже выговора не будет. Вопрос — почему?
Гимов ошалело завертел головой, ища поддержки, и наткнулся на твердый, пристальный взгляд Кряквина.
— Это что же такое?.. Это… Это…
Где-то далеко-далеко, за прихваченными инеем стеклами директорского кабинета, стерто рвануло. Взрывной отголосок лишь слабо коснулся окон, и тем не менее им передалась короткая слышная дрожь.
— Это есть наш последний и решительный бой, — четко сказал Беспятый. — Руднику нужны люди и — баста. Нужны не для дутого роста производительности труда, а для нормальной работы. Верхний дает комбинату пятьдесят процентов всей добычи руды. Это вам, Виктор Викторович, забывать не след. Вы-то ведь здесь кушаете то, что мы там, наверху, у пурги отгрызаем. У меня все, — Беспятый сел.
По кабинету раскатился гул.
— Спокойно, товарищи. Без эмоций, — строго сказал Кряквин.
— Вот именно, Алексей Егорович, — огрызнулся с места Гимов. — Сами видите, что творится.
— Вижу, вижу, — поморщился Кряквин. — Кому еще невтерпеж поплакаться? — Он взглянул на часы.
— Мне… — встал Тучин. — Только не плакаться.
— Слушаем, Павел Степанович.
Скороходов, сидящий рядом с Кряквиным, наклонился к нему и шепнул:
— Дуэт.
Кряквин кивнул и что-то записал в раскрытом блокноте.
Тучин скользнул пальцем по усам, кашлянул.
— Начну за упокой. Но — во здравие, во здравие… На сегодняшний день Нижний рудник находится в крайне критическом состоянии. План первого квартала мы еле вытянули… Что же касается программы первого полугодия, то мы ее, как мне кажется, с треском завалим!..
— Это кто же вам это, простите, позволит? — резко спросил Кряквин.
— Обстоятельства, — рубанул рукой воздух Тучин и нервно пригладил усы. — Сумма их.
— Продолжайте.
— Я понимаю, — сердито хмыкнул Тучин, — что кое-кому сейчас охота спросить у меня — это, мол, как же так? По прошлому-то году, мол, рудник значился в передовых, а тут на тебе… Не смена ли уж руководства повлияла? Судите сами. Я об успехах Студеникина знал до того только со стороны. Зато вот теперь вроде бы основательно разглядел оставленное им наследство в натуре… — Он сделал паузу.
Его слушали внимательно. Может быть, оттого, что так длинно Тучин выступал на явочной впервые, до этого больше помалкивал и в основном кратко отвечал на вопросы, если они ему задавались. Сейчас на Тучина смотрели все: Кряквин, Скороходов, Конусов, Гимов, Беспятый, Шаганский, Клыбин. Этот, встретившись с его глазами, заметно ухмыльнулся.
— Что? — спросил у Клыбина Тучин. — Смешно тебе, Петр Николаевич? Ну что ж, приятно, что у меня на руднике такой веселый предрудкома. Придет время — вместе посмеемся. А сейчас уж извини — недосуг. Не до хаханек. Так вот, изучая студеникинское наследство, мне совсем без труда удалось охватить следующее… Уточнением запасов рудного тела на Нижнем, проходкой и бурением дополнительных скважин и выработок здесь не занимались давно. Не знаю, как это соотнести с совестью моего уважаемого предшественника, но драли на Нижнем, так сказать, что поближе и пожирнее. Отсюда и результат — имеющиеся запасы руды с оптимальным содержанием полезного компонента истощены до предела. На фабриках уже не хотят брать нашу руду. Не так, что ли, Федор Тимофеевич?
