— Что ты сказала. По-другому-то тебя не заставить… Я ведь есть такой… ма-а-ленький психолог, Неля. Я давно уже понял, что все надо делать открыто. И я уверен теперь, что ты пойдешь к Григорию и предупредишь его о моих размышлениях. А предупредив, подведешь его к кое-каким выводам… А там, глядишь, истина и выплывет на свет божий… Григорий-то, по моим наблюдениям, что-то темнит и мучается от этого…
— Ну ты и гад…
— А вот это уже двадцать два. Перебор, значит. Все, что я делаю, я делаю чистыми руками. И делаю это не для себя, а для пользы дела, Неля. И кстати, я ведь люблю тебя… — Анатолий подсел к ней. — Понимаешь, люблю… Выходи за меня замуж.
Неля прикоснулась ко лбу Анатолия пальцами и отдернула руку, как бы обожглась.
— Горячая…
— Я серьезно, Неля… — твердо сказал Анатолий. — Очень серьезно.
В дверь резко застучали. Еще раз…
— Ну, вот опять… — шепнула Неля. — Очередная облава…
— Что-о?
— Облава, говорю… Комендантша наша… женихов гоняет по всем этажам. Блюдет нравственность… Будешь в окно прыгать?
— Это зачем?
— Товарищ Чижова! — послышался взвинченный нетерпением голос из-за двери. — Откройте!..
— А затем, чтобы не компрометировать меня… Гриша Гаврилов в таких случаях прыгал в окно… Тут не высоко — второй этаж.
— Так вы?.. — Анатолий посмотрел на кровать, на Нелю и не договорил.
— Да, да, Толенька… У нас с ним все было, как вот с тобой. И он мне тоже, кстати, предлагал и руку, и сердце.
— А ты?..
— Товарищ Чижова! Мы же все равно откроем! Так что уж лучше сами… — надрывался голос за дверью.
— А я… — Неля прищурилась, — я такой ма-а-ленький психолог, Толя. Я тоже давно уже поняла, что все надо делать открыто… Я отказала Григорию, потому что его тут любит другая, а я в этом деле соревнования не терплю. Я выйду за тебя, понял? Выйду. Вот так, дорогой.
Анатолий растерянно встал. Пошуршал ежиком, соображая. Потом решительно подошел к двери, резко крутанул ключ и откинул дверь… Прямо на него налетела комендант… Остолбенело вытаращила глаза…
— А-ага… Уже новенький!.. Товарищи! — обратилась к парням, стоящим в коридоре. — Вот, полюбуйтесь!
— Кто вы такая? — резко спросил Анатолий.
— Я-а… Фиолетова.
— Прекрасный цвет. А я — Юсин. Начальник отдела техники безопасности комбината. Чем могу служить?
— Мы… Мы… А вы?..
— Мы здесь работаем. А вы чем занимаетесь?
Неля с наслаждением наблюдала за вконец сбитой с толку комендантом.
— Мы… проводим рейд…
— Счастливого плавания!
Фиолетова попятилась. Анатолий закрыл дверь на ключ и подошел к раскрытому Нелей окну. Выглянул наружу и увидел внизу желто подсвеченный, пухлый снег.
— Значит, говоришь, Гриша отсюда выходил?
— Отсюда…
Анатолий слегка прикрыл створку и стал молча одеваться: кашне… пальто… шапка…
— Ты что? — шепотом спросила Неля.
Он не ответил, снова вернулся к окну, распахнул его, коротко оглядел Нелю и — раз! — выпрыгнул…
После того как заполошная Зинкина подружка сообщила, что Кряквин находится здесь, в общежитии, Ксению Павловну затомило и обеспокоило изнутри какое-то непонятное ей еще, тревожное предчувствие. Она по инерции, почти машинально, продолжала поддерживать теперь уж и ненужный для нее совсем разговор с Зинкой; машинально прихлебывала очень крепко заваренный чай; кивала, с трудом понимая, о чем идет речь, — Зинка, осмелев с коньяка, наставляла ее, кажется, как бы надо вести себя им, женщинам, с мужиками, — а сама все прислушивалась и прислушивалась к тому, что сильней и сильней будоражило ее изнутри… Ощущение было такое, будто не хватало немножечко воздуха… Будто Ксения Павловна затаила дыхание, увела его в самую глубь, отчего напряглись до приятной, мельчайше дрожащей истомы мышцы бедер и живота, а вводить в себя очередной освежающий вдох не хотелось… Кровь тепло и упруго подступала к груди.
— Да, да… — сказала она Зинке, не зная, угадала или нет с ответом, вытянула из пачки сигарету, раскурила ее, встала, одернув платье, и подошла к открытой форточке. — Давай помолчим немного… — не оборачиваясь, предложила Зинке и, зажмуриваясь, затянулась…
И снова пришло ощущение томительно-сладостного безвоздушья… Ксения Павловна медленно, струйкой, выдула из себя дым, вдохнула носом, — отметив, как вздрогнули при этом ноздри, — пахнущий талостью и чем-то еще, не зимним, воздух скорой полуночи и открыла глаза… Белая точка звезды замахрилась, поеживаясь, где-то там, далеко-далеко от форточки, в которую смотрела Ксения Павловна, а она вдруг до жути почувствовала — вот сейчас… вот сейчас… вот сейчас! — в дверь постучат…
И в дверь постучали. Зинка вопросительно глянула на Ксению Павловну: мол, открывать или нет? Ксения Павловна кивнула: открой…
Вошел Кряквин.
— Здравствуйте, Зина, — сказал он, приветливо улыбаясь, — с праздником вас! — и только после этого увидел Ксению Павловну.
Кашлянул, подставляя кулак к губам, нахмурился, но тут же, высвобождаясь от неожиданности, с усмешкой в голосе заговорил:
— Вот уж кого не ждал, того не ждал… Аж растерялся. Ей-богу!.. Да-а… Даже не знаю, чего говорить дальше. Мы ж вроде виделись нынче… Вот ведь как бывает… Извините, если помешал… Я ведь на секундочку, ладно?
