Видно, как сеть оседала на дно. Они пересекали морскую впадину, перегораживая ее высокой стеной сетей, доходящей до поверхности воды: все, что зайдет в нее из большого моря и окажется между ней и берегом, попадется в ловушку. На другом конце залива остановились. Старик привязал к сети еще один камень и поплавок, спустил их в море и оглядел проделанную работу.
— Поставили! Посмотрим, что-то вытащим утром!
На обратном пути подметными кукушкиными яйцами в чужих гнездах оставляли за собой сети в котловинах. Закинули последнюю и опустили руки с облегчением.
— Рыба на выпас больше всего любит в сумерки или на рассвете ходить. Самая пронырливая первой попадает в сеть, — проговорил старик. — Так же и с людьми. Суетливым хуже всего приходится. Им все кажется, что лучше всего там, где нас нет, и вот они давай с места на место метаться, а тут-то их на крючок и подцепят. Кинутся в Новиград, женятся там и так по гроб жизни застрянут отельными слугами или в Бачке погрязнут, зарывшись в земле… Двигаем. Возвращаться надо, утром чуть свет выходить.
Солнце уже село в море, когда они подошли к селу. В Новиграде один за другим вспыхивали огни на набережной и в окнах отеля. Старик закурил сигарету, красная точка ее отмечала его местонахождение в быстро сгущавшейся тьме. Рыболовный промысел оказался не таким уж сложным, а роль рыбака в нем куда скромнее, чем он думал, — расставил сеть и отдыхай себе, предоставив ей за ночь делать свое дело.
— Значит, завтра с утра пойдем собирать урожай со своего виноградника, — вырвалось у него.
— И с виноградом, господин мой, — вернулся к старой форме обращения дед Тома, сложив с себя по завершении дела командирскую роль, — много трудов и мучений, да и сбор не то что сплошной праздник. Надо знать, где сеть поставить, не дать ей запутаться в водорослях, чтобы за ночь мурены не изгрызли ее и не пожрали рыбу, не дать зацепиться намертво за скалы или подхватить течению. А сколько положишь трудов, пока ее вытащишь, очистишь, высушишь и зачинишь, да и море не всегда такое ласковое, как сегодня. Видал, что прошлой ночью оно натворило? Если бы все так гладко шло, и рыбаков было бы больше, чем ты видишь.
Они выгрузили мотор, весла, мешки из-под сетей и поставили баркас на якорь. Закатали штаны выше колен и пошли к берегу теплой податливой водой.
— Добрый вечер, рыбаки! — приветствовал их кто-то из мрака, ослепляя лучом карманного фонаря. — Больно долго что-то задержались. Я уже наверх иду.
Капитан Стеван! Он его узнал по голосу. И Капитан его тоже в свете фонаря:
— Ого, новый рыбак! Крупное подкрепление имеем! Посмотрим завтра, кто что вытащит.
Босой, с сандалиями в руках и мокрыми штанинами, основательно усталый после непривычных трудов, Побрел он песчаным берегом.
— Спокойной ночи, господин! До завтрашнего утра!
— Спокойной ночи, дед Тома!
В калитке приезжий обернулся. Тишина и покой. Старик от своего двора отбросил недокуренную сигарету. Красная искра падучей звездой описала дугу и погасла, ткнувшись в песок. Луч карманного фонаря призрачным духом еще плутал какое-то время над селом и, покрутившись у капитанского дома, повернул наверх, к гостинице. В кухне, где хлопотала с ужином Стана, трепыхалось пламя керосиновой лампы, теплым отсветом разливаясь по комнате и напоминая о домашнем очаге.
Он все-таки поднялся к Миле, но задержался там недолго: утром надо было рано вставать.
Тепло. Мошкара вилась роями. Залезала под рубашку, липла к уличным фонарям перед гостиницей и обгоревшими крошками обсыпала гостей за столами. Ветра нет, полный штиль, ранний месяц оставил на море ровный, словно проведенный по линейке, след. С размеренной медлительностью часов, отсчитывающих минуты, подавали голос цикады.
Настроение сонное. Разговор не клеился. Перекинулись парой слов о последних сельских новостях: о вдовьей дочери, устроившейся судомойкой в Новиградском отеле, о слабоумном Николе Машове — незадача вышла у него: корова по недогляду свалилась в канаву и сломала ногу. Вот и пришлось Николиному брату заколоть корову и разносить по домам мясо, между тем как сам Никола из боязни быть сильно битым куда-то скрылся. Поговорили так и замолчали. Скучно протекала и карточная игра, и приезжий первый собрался домой.
Осторожно нащупывая тропу, спускался он в село, вдыхая благоухание лавра, розмарина и лаванды. Внизу журчал источник, набравший силы после прошедших дождей. В песке торчали рогатые колья, возле них валялись длинные жерди, на которых даем сушатся сети. Приблизился к воде — маленькими кошачьими язычками море лизало песчаную отмель. В доме у деда Томы горел тусклый свет. Он прошел к своей калитке пляжем.
