В большой комнате все говорили одновременно. Но Марсийак их не слушал. Он думал о телефонном разговоре с полковником… «Амируш пользуется явным пособничеством со стороны гражданского населения…» Увы, не так уж это явно! Потому что, несмотря на документы, оставленные Делеклюзом, доносы Тайеба, сведения, добытые Гамлетом, он не только не мог сказать, кто именно из жителей Талы был сообщником феллага, но даже не знал, существуют ли эти сообщники на самом деле. Капитан Марсийак кончил писать. Встал, взял два исписанных листа и внезапно появился с ними в соседней комнате в тот самый момент, когда Гамлет подводил итог какому-то своему рассуждению, которым он явно гордился.
— …Никому не дано избегнуть этого. Необходимо сделать выбор… и существует всего два исхода.
— Итак, сержант, — прервал его капитан, — по-твоему выходит, что нельзя выиграть на двух досках: либо войну проиграешь, либо душу.
— Это не совсем то, что я хотел сказать…
— Так вот, сержант, будь любезен усвоить одну простую истину: для меня и речи быть не может о том, чтобы проиграть войну… для меня, равно как и для любого из моих офицеров… — Он повернулся к притихшим в углу комнаты командирам взводов. — Господа, я как раз собирался вызвать вас… И так как все вы в сборе… У меня нет ни времени… ни малейшего желания… возвращаться к тому, что произошло минувшей ночью… Мой долг, равно как и ваш, — думать о дальнейшем и готовиться к предстоящим операциям… Сам полковник сказал, что Амирушу удалось ускользнуть от нас именно потому, что у него есть сообщники среди гражданского населения, в том числе и здесь, это несомненно… Мной принято решение, призванное устранить это опасное обстоятельство.
Все, не шелохнувшись, слушали капитана. Один Белаид спал в углу.
— Вот список из тридцати человек, — сказал капитан, — двадцать женщин и десять мужчин, все на подозрении. Их необходимо допросить и заставить дать максимум сведений… — Он помолчал, потом добавил — …заставить любыми средствами.
Гамлет заерзал за своем табурете у стойки, остальные подумали: «Сейчас он опять что-нибудь ляпнет». Капитан посмотрел в его сторону.
— Дабы уменьшить риск возможных ошибок, — он продолжал смотреть на Гамлета, — а также для того, чтобы операция эта была эффективной, я просмотрел картотеку психологической службы.
Он выложил на стол карточки, на каждой из которых большими красными буквами было выведено имя.
— Я отобрал наиболее подозрительных. Вот образец, по которому следует вести допрос.
Он показал бумагу, отпечатанную на машинке. Каждому из них он дал по копии.
— Разумеется, вы не обязаны буквально придерживаться этого вопросника. Это, так сказать, проект, который я вам предлагаю.
Он снова сделал паузу. Гамлет опять заерзал. Марсийак жестом заставил его успокоиться.
— Эти сведения надо раздобыть обязательно! — И повторил по слогам: — О-бя-за-тель-но!
Да, конечно, капитан знал, что он почти преступил пределы законности. В принципе такие допросы «с нажимом» были запрещены. Ну и что? Его цель оправдывает любые средства. Перед лицом международных подрывных элементов, которые не останавливаются ни перед чем, лишь бы это служило целям, глупо терзать себя сомнениями. Если командование узнает об этой его инициативе, оно вряд ли ее одобрит, но, несомненно, покроет, а это главное.
Самым трудным для Башира оказалось перейти границу. Полоса заграждений была дополнительно укреплена, и вдоль нее непрерывно сновали патрули. Южнее, где полосу еще не построили, местность была слишком обнаженной, так что самолетам и вертолетам, непрестанно пролетавшим над пустыней, ничего не стоило тут же обнаружить его.
Пост, на который с наступлением ночи прибыл Башир, был расположен к югу от Ужды. Командовал им совсем молодой лейтенант, недавно переведенный сюда с гор после ранения. Теоретически это был пост марокканской армии, и по праздникам над КП водружали красное с зеленой пятиконечной звездой знамя Королевства Марокко, но фактически пост занимало одно из подразделений Алжирской освободительной армии. Впрочем, французы это знали. И потому по ночам они время от времени забрасывали куда-нибудь на видное место, по эту сторону границы, трупы алжирцев. Видно, забава пришлась им по вкусу, потому что за последний месяц они подбросили уже троих.
Сидевший в углу комнаты маленький, сухонький, кожа да кости, джундий с растерянными глазами заулыбался Баширу.
— Познакомься, это Комар, — сказал лейтенант Баширу. — С ним и пойдешь на ту сторону.
Башир пожал Комару руку.
— Да. Его занес к нам летний самум вместе с саранчой и напалмовыми бомбами.
Комар весь скорчился, так ему было смешно это слушать.
— Произошло это в июле. Жара стояла невыносимая. Я дремал как раз на том самом месте, где ты сейчас сидишь, и вдруг, открыв глаза, увидел перед собой что-то извивающееся, словно червяк, хотя я тут же признал в нем человека. А как он вошел, я не слыхал.
— Комар — он всюду проскочит, — сказал Башир.
