Сейчас, господа, когда мы так приятно сидим у радушного хозяина, пишется последний абзац исторической справедливости. Германская раса, как в бутылку запертая славянами в старой тесной Европе, вышибла пробку и стремительно потекла на восток, неся новый порядок и повелевающую волю. В эту минуту мы ожидаем телефонных сообщений колоссального значения...
Шпурре. Zeit![19].
Среди тишины он по прямой идёт к телефону и выжидательно кладёт руку на рычаг.
Мосальский(звеняще). Ржавый замок, тысячу лет провисевший на воротах Востока, взломан. Господа… сейчас взята Москва!
Фаюнин украдкой крестится. Артист-Лошадь вытирает лоб громадным носовым платком. Стоя, все берутся за бокалы. Телефонный звонок. Шпурре срывает трубку.
Шпурре. Hier Hauptmann Spurre. Wer dort? (И вдруг, почти наваливаясь на аппарат.) Ermordet… wenn? Uff! Wer noch? Lorenz, Pfau, Mülle… Ja![20]
Откинув стулья, офицеры обступают Шпурре.
Фаюнин(поталкивая Мосальского). Что, что там? Эх, спросить бы его, стоят ли ещё московские-то соборы?
Мосальский(переводя междометия Шпурре). Тихо! Виббель убит. И с ним трое, из штаба. По дороге сюда.
Фаюнин схватился за голову.
Шпурре. Wer ist der Täter? (Яростно.) Antworten sie auf meine Frage und stottern sie doch nicht so, Waschlappen. Einer? Jawohl. Ha, sechs Schüsse![21]
Мосальский(для Фаюнина). Стрелял один. Шесть выстрелов… К чорту руку!
Фаюнин отдёргивает руку от его локтя. Тем временем артист-Лошадь под шумок подносит бокал к губам. Мосальский с силой ударяет его по руке.
За что пьёшь, скотина?
Артист-Лошадь(оскорблённо). Как вас понимать… в переносном смысле или буквально?
Мосальский(сквозь зубы). Буквально. Понимать.
Артист-Лошадь(стряхивая брызги с сюртука). Ну, тогда другое дело.
Шпурре шипит на них. Вид его страшен, воротник ему тесен. Гостей сразу становится вдвое меньше. Они растушёвываются так же незаметно, как и появились.
Шпурре. Haben sie ihn geschnapt? So richtig. Ich bleibe hier. Bringen sie ihn her![22]
Он вешает трубку и валится на случайный стул, одиноко стоящий посреди. Офицеры уже стоя и пальцами подкрепляют силы у стола.
Raus mit der Bande da![23]
Мосальский(гостям, толпящимся у двери). Здесь будет происходить допрос, милорды. Продолжение увидите на площади. Покойной ночи, господа.
Он сам выпроваживает гостей. Шпурре недвижен. Кого-то ударили в прихожей. И тогда, не подозревая о случившемся, являются запоздавшие гости: муж и жена Талановы.
Таланов. Гостей ещё принимают, Николай Сергеич?
Анна Николаевна. Фёдор придёт попозже. Ему делают перевязку.
Фаюнин скользит к ним, прижав палец к губам.
Фаюнин. Слышали, камуфлет какой? Виббеля угрохали. И не пикнул. И с ним ещё шестерых. Допрыгались!
Анна Николаевна! Не может быть… Это ужасно!
Фаюнин. Десять пуль, одна в одну всадил. Наповал.
Таланов. Кто же это, кто стрелял-то?
Фаюнин. Должно быть, этот… не то Обозников, не то Хомутников. Ай-ай, Виббеля-то как жаль. В Амстердаме и сейчас ещё его постановления на стенках висят. И угодил с размаху в русскую окрошку!
Таланов(берясь за скобку). Нам тогда, пожалуй, лучше…
Фаюнин(преграждая выход). Наоборот, самое интересное начинается. Сейчас его сюда приволокут. (Кивнув на Шпурре, сидящего к ним спиной.) Самому невтерпёж стало взглянуть, что такой за Тележников. Присаживайтесь тихонько в уголок.
Шпурре. Tisch! Papier![24]
