Он на время скрывается. Слышно множественное пришаркивание ног. Вслед за Потапычем, который с шутовским пением «алилуйя, алилуйя, алилуй-ия!», пройдя по кругу, снимает шапку перед образами и, погрозившись богам, отходит в сторону, вступают остальные и размещаются на скамьях вдоль стен. Тут баба с ребёнком, сухорукий старик, который всё мигает, старуха и её внучек Донька, стайка девчат и подростков, мужики — по разным явным статьям оставшиеся вне призыва, и другие. Потапыч успевает сказать: «Держись, мужички! Братцы Дракины пришли, значит, драчка будет...» И тотчас, глядя под ноги себе, опрятный и весь литой, входит Степан Дракин, знахарь, в круглой и рыжей, точно в иод её окунули, бороде и в сапогах с широкими голенищами, где, верно, и содержит свой коновальский инструмент. Следом, позже всех и не снимая громадной кудлатой шапки с красным донышком, громоздко вваливается Максим Дракин, похожий на младшего брата, как отраженье его в чёрных болотных, кутасовских водах. Шопот идёт по собранью: «Бирюк, Бирюк пришёл...»
Донька(не в меру громко.) Баушк, верно, это... будто у ево в шапке сатана живёт?
Старуха(легонько замахиваясь). Шши ты, Донька.
Бирюк медленно оборачивается к мальчику. И когда, не смея вступиться за маленького, люди ждут зла от этого лесного человека, он гладит голову ребёнка и, со всех сторон показав ему шапку, проходит в угол. Тем временем Степан Дракин как бы невзначай оказывается возле сына.
Дракин. Илюша... а Илюша?
Тот знает, о чём будет речь, и молчит, барабаня пальцами в стол.
Ты, что ль, аржанухи мешок нищим кинул?
Устя. Он не нищим, он сироткам отдал, Степан Петрович.
Илья. Ты бы глянул на них. С утра, босеньки, из войны идут. На них и глядеть-то — кровь из глаз течёт.
Дракин. Всемирной нишшеты мешком муки не покроешь. (Ярясь на молчанье сына.) Я её горбом, горбом я её, эту мучку. Я табун коней за неё перелечил. (Ударив картузом в пол.) Судиться буду с тобой, Илюха.
Устя. Люди слушают, Степан Петрович.
Подняв картуз с пола и ворча, Дракин отходит в сторону.
Потапыч. Эх, что с людьми деется! (Сопровождая речь наглядным жестом.) Глянешь на иного — всё в порядке: и волос растёт, и картузом сверху прикрыто. А заместо рожи — рукомойник глиняный висит, пра-а...
Все смеются его ужимкам.
Дракин. Береги яд, змея. Блох травить.
Баба с ребёнком (закачивая грудного). Уж начинали бы. Печка у нас топится.
Тогда, поглаживая богатые усы и посверкивая новенькими калошами, быстро входит предсельсовета Похлёбкин; за ним в перешитом из шинели пальто с костяными пуговицами и в чёрном беретике — Травина. Деловитым жестом Похлёбкин требует себе место у стола.
Похлёбкин(Усте, с важностью). Иди, девушка, гостей покарауль.
Устя уходит. Похлёбкин раскладывает портфель на столе.
Пожарные дозоры проверял, Мамаев?
Тот утвердительно кивает в ответ.
Тогда откроем, значит. Товарищи, время военное... не будем, значит, курить.
