<p>«Пахло печеной картошкой…»</p>Пахло печеной картошкойВ воздухе теплом осеннем.Вечер стелил за окошкомДеревьев длинные тени.Люди молчали, стеснялисьСвои показывать чувства.Тени все удлинялись…Сверкнула звездная люстра —Робко. Потом в полнеба.Вселенная вся качнулась…Люди простились нелепо.Лишь на вокзалах очнулись.1988<p>«Нашла душа приют, чем не последний…»</p>Нашла душа приют, чем не последний?Двух пихт стволы создали надо мнойПодобие шатра…Под купол этотСлетелся певчий хор окрестных птах.А за спиною – дом, а перед взором —Лужайка и тропа наискосок.И замкнутый мирок раздвинут хоромМоих пичугдо самой вышины,Что подарила мне отдохновеньеОт горьких дум…Надолго ли?..Мой храм качает ветерВслед земли вращенью.И хор поет. И тихо по тропеБредет старушка в сторону заката…А там, за мной, в родительском дому,Меня оберегая, дремлет мама.Еще не смея бросить одногоИ долее терпеть уже не в силахВращенье мира и болезней бремя.А хор поет псалом моей весне,Что только нынче обручилась с летом.И я готов быть вечным здесь поэтом,Покуда за спиною —мама, дом,И надо мною – свод веселой хвоиВенчает миг надеждою зеленой.Нашла душа нечаянный приют…1994<p>Урал</p>Два запаха родных: полынь и хвояВ душе не зря судьбою сведены.Отечество степное и лесное —Хребет мой личный и хребет страны.Неся свой крест твердыни и оплота,Ты не горазд на громкие слова,Меня терпенью учишь и работе,Которая одна всегда права.Которая останется со мноюДо снега первого, до седины…Два запаха родных: полынь и хвояВ душе не зря судьбою сведены.1995<p>Открытие охоты</p>
Юрию Демину
Чуть забрезжило утро,А там, за деревней,Словно гвозди вгоняяВ осеннюю тишь,Бьют двустволки,Пристрастьем разбуженыДревним,И легавые лаемПугают камыш.И, почти что не целясь,Не выбирая,Хлещут дробью в упор —В раж вошли «номера»…И домашние гусиВ соседском сарае,Словно дикие, мечутсяНынче с утра.1990<p>«Меня окружает совхозная проза…»</p>
Павлу Симонову
Меня окружает совхозная проза:Кудахтанье кур да мычанье телят,И всепобеждающий запах навозаИ все удобряющий, как говорят.И вдоволь удобренный, я вырастаюИз глупых привычек своих городских.Меня окружает деревня святая —Прибежище нашей российской тоски.На грани отчаянья и отчужденьяОт прежних, почти позабытых, идейИспытанным средством считаю терпеньеВ кругу добродушных и грубых людей.Пытаюсь понять их простые заботыИ, пусть даже этот порыв мой нелеп,Единственным действом зову я работу,Которая непреходяща, как хлеб.1990
