Как раз в эту минуту во мраке, исполосованном фарами санитарных машин, Рамбер вдруг отдал себе отчет — и впоследствии сам признался в этом доктору Риэ, — что за все это время ни разу не вспомнил о своей жене, поглощенный поисками щелки в глухих городских стенах, отделявших их друг от друга. Но в ту же самую минуту, когда все пути снова были ему заказаны, он вдруг ощутил, что именно она была средоточием всех его желаний, и такая внезапная боль пронзила его, что он сломя голову бросился в отель, лишь бы скрыться от этого жестокого ожога, от которого нельзя было убежать и от которого ломило виски…
Однако на следующий день он с самого утра зашел к Риэ спросить, как увидеться с Коттаром.
— Единственное, что мне остается, — признался он, — это начать все заново.
— Приходите завтра вечерком, — посоветовал Риэ, — Тарру попросил меня зачем-то позвать Коттара. Он придет часам к десяти. А вы загляните в половине одиннадцатого.
Когда на следующий день Коттар явился к доктору, Тарру и Риэ как раз говорили о неожиданном случае выздоровления, происшедшем в лазарете Риэ.
— Один из десяти. Повезло человеку, — заметил Тарру.
— Значит, у него не чума была, — объявил Коттар.
Его поспешили заверить, что была как раз чума.
— Да какая там чума, раз он выздоровел. Вы не хуже меня знаете, что чума пощады не дает.
— В общем-то, вы правы, — согласился Риэ. — Но если очень налечь, могут быть и неожиданности.
Коттар хихикнул:
— Ну это как сказать. Последнюю вечернюю сводку слышали?
Тарру, благожелательно поглядывавший на Коттара, ответил, что слышал, что положение действительно очень серьезное, но что это, в сущности, доказывает? Доказывает лишь то, что необходимо принимать сверхмеры.
— Э-э! Вы же их принимаете!
— Принимать-то принимаем, но пусть каждый тоже принимает.
Коттар тупо уставился на Тарру. А Тарру сказал, что большинство людей сидит сложа руки, что эпидемия — дело каждого и каждый обязан выполнять свой долг. В санитарные дружины принимают всех желающих.
— Что ж, это правильно, — согласился Коттар, — только все равно зря. Чума сильнее.
— Когда мы испробуем все, тогда увидим, — терпеливо договорил Тарру.
Во время этой беседы Риэ сидел за столом и переписывал набело карточки. А Тарру по-прежнему в упор смотрел на Коттара, беспокойно ерзавшего на стуле.
— Почему бы вам не поработать с нами, мсье Коттар?
Коттар с оскорбленной миной вскочил со стула, взял шляпу:
— Это не по моей части.
И добавил вызывающим тоном:
— Впрочем, мне чума как раз на руку. И с какой это стати я буду помогать людям, которые с ней борются.
Тарру хлопнул себя ладонью по лбу, будто его внезапно осенила истина:
— Ах да, я забыл: не будь чумы, вас бы арестовали.
Коттар даже подскочил и схватился за спинку стула, будто боялся рухнуть на пол. Риэ отложил ручку и кинул на него внимательный, серьезный взгляд.
— Кто это вам сказал? — крикнул Коттар.
Тарру удивленно поднял брови и ответил:
— Да вы сами. Или, вернее, мы с доктором так вас поняли.
И пока Коттар в приступе неодолимой ярости лопотал что-то невнятное, Тарру добавил:
— Да не нервничайте вы так. Уж во всяком случае, мы с доктором на вас доносить не пойдем. Ваши дела нас не касаются. И к тому же мы сами не большие любители полиции. А ну, присядьте-ка.
Коттар недоверчиво покосился на стул и не сразу решился сесть. Он помолчал, потом глубоко вздохнул.
— Это уже старые дела, — признался он, — но они вытащили их на свет божий. А я надеялся, что все уже забыто. Но кто-то, видать, постарался. Они меня вызвали и велели никуда не уезжать до конца следствия. Тут я понял, что рано или поздно они меня зацапают.
— Дело-то серьезное? — спросил Тарру.
— Все зависит от того, что понимать под словом «серьезное». Во всяком случае, не убийство…
— Тюрьма или каторжные работы?
Коттар совсем приуныл:
— Если повезет — тюрьма…
Но после короткой паузы он живо добавил:
— Ошибка вышла. Все ошибаются. Только я не могу примириться с мыслью, что меня схватят, все у меня отнимут: и дом, и привычки, и всех, кого я знаю.
— А-а, — протянул Тарру, — значит, поэтому вы и решили повеситься?..
— Да, поэтому. Глупо, конечно, все это.
Тут поднял голос молчавший до сих пор Риэ и сказал, что он вполне понимает тревогу Коттара, но, возможно, все еще образуется.
— Знаю, знаю, в данный момент мне бояться нечего.
— Итак, я вижу, вы в дружину поступать не собираетесь, — заметил Тарру.
Коттар судорожно мял в руках шляпу и вскинул на Тарру боязливый взгляд:
— Только вы на меня не сердитесь…
— Господь с вами, — улыбнулся Тарру. — Но хотя бы постарайтесь не распространять ради вашей же пользы чумного микроба.
Коттар запротестовал: вовсе он чумы не хотел, она сама пришла, и не его вина, если чума его устраивает. И когда на пороге появился Рамбер, Коттар энергично добавил:
— Впрочем, я убежден, все равно ничего вы не добьетесь.
