Все с любопытством обернулись к Иисусу. Что мог сказать этот загадочный человек, не боявшийся называть себя Христом и какой-то темной силой, почти колдовством, воскресивший Лазаря.
Но Христос не произнес ни одного слова.
В зале было полное разочарование. Молодые помощники присяжных поверенных были уверены, что обвиняемый отделает прокурора.
Едва суд поднялся, чтобы удалиться для совещания, как грозные крики понеслись из коридора. В публике началась паника.
Оказалось, что разъяренная толпа, не будучи в силах дождаться конца судебного заседания, оттеснила полицию и ворвалась в суд.
Напрасно сторожа пытались остановить. В ярости бросились озверевшие люди в зал, почти смяли пристава, публику и завыли, увидав Христа:
– Вот он! Вот безбожник! Распять его! Пусть издохнет жид жидовскою смертью. Хочешь Христом называться – так на крест его!
В несколько минут сломана была решетка; несколько грубых рук схватили Иисуса, и разъяренная толпа почти на руках понесла Его к выходу.
У входа в суд, на дворе и на улице стояло несколько тысяч человек.
Дикими криками встретили они Христа. Казалось, все сейчас готовы были броситься на Него и растерзать Его в клочья.
– Слушайте, народ! Слушайте! – напрягая шею, кричал какой-то человек в поддевке.
Когда несколько стихло, он, громко выкрикивая каждое слово, сказал:
– Обманщик-жид в наших руках. Он назвал себя Христом…
Буря негодования снова охватила толпу, снова яростные крики смешивались с площадною бранью, и десятки рук потянулись к Иисусу.
Еще с большим трудом удалось успокоить толпу.
– Собаке собачья смерть! – снова стал выкрикивать тот же голос. – Пусть же он будет распят. Выведем его за город и повесим на крест, как подлую собаку…
Хохот, ругань, ликующие неистовые крики были ответом на это предложение.
– Распнем! Распнем его! – гремела толпа.
Иисуса схватили и повлекли за собой.
Полиция даже не пыталась вмешиваться: жида бьют, значит, можно.
А народ со свистом, гамом и руганью вел Христа за город. Какой-то шутник сделал из крапивы венок и надел его на голову Иисуса. Гул одобрения приветствовал эту шутку. Многие плевали Ему в лицо и говорили: «Радуйся, Христос воскресший!»
Какой-то господин в бобрах несколько раз с ожесточением ударил Христа по голове тростью.
– Христос идет! Христос идет! – визжали мальчишки и дергали Христа за одежду, бросали в Него грязью.
Недалеко от той площади, где чаще всего учил Иисус, навстречу толпе шел крестный ход с хоругвями, с иконами, крестами, с целой вереницей духовенства.
Узнав, кого это ведут, многие отстали от крестного хода и пошли с толпой за город распинать Христа.
И чем дальше шла толпа, тем все увеличивалась она, тем сильнее ярость опьяняла ее. И они били Христа по лицу и спрашивали: «Ну-ка, узнай, кто Тебя ударил?»
Пришли за город; откуда-то принесли досок, сделали крест и под вой неистового восторга начали приколачивать Христа ко кресту.
– Знай наших, жидорва! – в исступлении орал человек в поддевке. – Вот тебе казнь православная. Мало вам Кишинёва, пархатые, сюда прилезли!..
– Распни! Распни его!.. – неистово неслось отовсюду.
Кровь лилась из рук и ног Иисуса, но измученное лицо было светло и спокойно.
Подняли крест. Народ увидал распятого. На одно мгновение что-то похожее на колебание почувствовалось в толпе.
Но человек в поддевке заорал:
– Ура! Да здравствует жидорва!..
И, как внезапная буря, ярость с удвоенной силой охватила народ.
Столб врыли в землю. Отошли от него и стали бросать в распятого чем ни попало.
– Ну-ка, воскресни, воскресни! – совсем опьянев, орала поддевка.
И вдруг из чистого, голубого неба пронесся грозный раскат грома.
Толпа стихла.
Новый удар, еще грозней и ужаснее. И наступила тьма.
И был слышен чей-то голос с неба:
