«Да, Он воскреснет. Но Он больше уж не придет учить вас. Он придет судить. Судить тиранов, жестоких поработителей народа, всех гонителей, обагривших землю святой человеческой кровью. Судить больших и малых инквизиторов, которые именем Его жгли, творили неслыханные злодейства, грабили, обманывали, казнили, мучили, пытали, гноили в тюрьмах.
Он скажет им, что напрасно думали они, что чаша гнева Господня не переполнится никогда. Нет, беззакония можно творить до срока. Через всю историю земли прошел Иисус, и на протяжении всей истории били Его, плевали в Его лицо, надевали на Него терновый венец, распинали Его на кресте.
Сколько раз приходил Он, сколько раз не узнавали Его и возводили на лобное место.
Больше Он не придет учить.
Ждите Его страшного суда, все вы, пресыщенные богачи, оскверняющие жизнь похотью; земные владыки, превратившие свободных детей Божиих в рабов и подданных; пастыри, продавшие Церковь князю мира сего!
Ждите! Явится знамя Сына Человеческого, грядущего на облаках небесных с силою и славою великою!..»
Книга эта написана не великим апостолом. Автор ее самый обыкновенный смертный, имевший наивную привычку с любовью читать Священное Писание и от природы не лишенный живого отношения к окружающему.
Она написана не по вдохновению свыше; а потому, согласно действующим законам страны, в которой она написана, была представлена в цензурный комитет.
На заседании цензурного комитета старший цензор, человек очень желчный и решительный, сказал:
– Ну, об этой книге не может быть двух мнений: книгу следует конфисковать, и как можно скорее! Книга более чем вредная…
– Но… собственно, – нерешительно заметил молодой цензор, – какие же статьи закона нарушены в ней? Ведь, кажется…
– Все статьи! – перебил его старший цензор. – Призыв к бунтовщическим деяниям, оскорбление суда, оскорбление Величества, хула на православную церковь… Это не Христос – это анархист… Это Бакунин!.. Это чорт знает что такое!.. За одно название в Сибирь мало… на виселицу мало…
Цензор выпил воды. Никто более не произнес ни слова.
И цензурный комитет единогласно постановил:
«Книгу Вал. Свенцицкого „Второе распятие Христа“ конфисковать и возбудить против автора судебное преследование по возможности по всем статьям Уголовного уложения».
Молодой цензор внес тогда новое предложение.
Ввиду того что почти все, что говорит Христос в этой книге, представляет из себя сплошной плагиат из другой книги, называемой Евангелием, то не сочтет ли цензурный комитет нужным возбудить ходатайство пред соответствующим учреждением об изъятии Евангелия из продажи…
– Нет… это излишне, – подумав, сказал старший цензор, – к Евангелию… так сказать, привыкли… Нет, Евангелие ничего!..
И поклонятся Ему все живущие на земле, которых имена не написаны в книге жизни у Агнца, закланного от создания мира.
В любви нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх; потому что в страхе есть мучение.
Я хочу написать свою исповедь. Но кто верит публичной исповеди? Да и какое имею я право публично исповедываться? Для этого нужно быть Августином, Руссо или Толстым. А я – только странный человек. Кому нужна моя исповедь? Между тем я чувствую, что исповедаться мне необходимо, и именно публично. Почему?… Но, может быть, это станет ясным из дальнейшего. Покуда поверьте на слово, что это необходимо.
С одной стороны – необходимо, с другой – невозможно. Как выйти из этих противоречий?
