Вышел-то я только купить кое-чего на случай, если захочу поваляться в постели, и сразу залег: от прогулочки по городу в хороших своих ботинках устал я так, словно на ферме два дня спину ломал. И думал: уж убаюкивать меня не надо будет, только комната моя оказалась прямо над кухней, и мне слышно было, как они там друг друга поедом едят, а потом девчонку отшлепали, и от ее воя у меня в голове трезвон поднялся. Уж слишком это было похоже на прежнее! И в первый раз стало мне как-то не очень хорошо, что я бросил работу и подался в город. Кой черт, думаю, тебя куда-то еще тянет, если лежишь ты сейчас в паршивых меблирашках, а надежное место — тю-тю! Кончал бы ты с этой тягой, одна у тебя из-за нее морока. Думаю так, думаю, а сам себя спрашиваю: сейчас встать и убраться отсюда или утра дождаться? А сам знаю: как ни решу, назад на ферму не вернусь. Решал я решал, да и заснул, наверное, потому что больше ничего не помню.
Только вышло так, что я остался у миссис Клегг. И надолго. Но об этом — своим порядком.
В то первое утро я лежал-полеживал и думал, что расчудеснее быть не может. Кровать отличная, особенно после того дивана на ферме, деньги мои при мне, а подвернется работа — за любую возьмусь. Только не сразу. Поразвлекаюсь пока, ничего не буду делать. Когда я услышал, как миссис Клегг гонит своего благоверного из дому, меня только смех разобрал: ну, думаю, надо послушать, но тут кто-то завозился на лестничной площадке. Наверху кроме моей были еще только две комнаты, но миссис Клегг не сказала, сданы они или нет. В то первое утро я никого не видел, потому что всякий раз, как я говорил себе, что пора бы встать, мне в голову лезло: а зачем? Чего уж лучше-то? Правда, разок я сел на кровати поглядеть в окно. Погода, вижу, хорошая, а больше смотреть не на что: задний двор мясника с одной стороны, стена склада — с другой, а между ними — стирка миссис Клегг на веревке.
Чай я пил поздно, все уже было прибрано, и в доме никого, кроме девочки, не оставалось, а она снаружи вешала клетку с попугайчиком на гвоздь в стене. Сама заморыш заморышем. Ноги как спички, а лицо совсем старушечье. Сказала мне, что зовут ее Фанни, и спросила, как меня зовут. Я сказал, чтоб называла меня Биллом, а она спрашивает:
— Деньги на деревьях растут, Билл, или не растут?
— Кто их знает,— говорю.— Может, и растут.
— А у нас есть дерево,— говорит.— Ты постереги дом, а я сбегаю посмотрю.
— Нет,— говорю.— Погоди до завтра, и мы вместе сходим. А сейчас,— говорю,— стереги дом, и хорошенько, чтоб в мою комнату никто не влез.
Вышел на улицу, и на тебе — мистер Клегг. Стоит в жилете поверх фланелевой рубахи, привалился к стене пивной и беседует с таксистами. Я купил газету, а один таксист меня спрашивает, не хочу ли я сделать двойную ставку. Ну, я поставил по полдоллара на каждую, хотя всех подходящих уже разобрали. С таксистами лучше по-хорошему: у них всегда есть адресок какого-нибудь дома, если сам ты им еще не обзавелся. Тут я подумал, надо бы угостить мистера Клегга, но с таксистами вокруг это бы накладно вышло. И отложил до другого раза. Тем более что не первым бы он был, да и не третьим.
Пока не подошло время перекусить, делать мне особо нечего было, и я пошел в парк почитать газету. Но только я не читал, а смотрел, как один старикан у фонтана умывался. Умываться он кончил и долго причесывался, глядясь в воду, а потом прошел мимо моей скамьи и спросил, нужна ли мне еще моя газета. Не нужна, говорю. И отдал ему. Тут парень на соседней скамье вскакивает и говорит, что зря я это, он сам хотел попросить у меня газету.
— Не повезло,— говорю.
А он объясняет, что у него в то воскресенье было свидание с одной девушкой, а она не пришла. Вот около этой скамьи и уговорились встретиться, и с тех пор он так тут и сидит в одно и то же время. Но, может, она дала объявление в газете. Я бы сказал ему, чтоб он не брал в голову, только вид у него был очень расстроенный, и я только спросил, не пойти ли нам перекусить: по его одежде судя, ему это кстати пришлось.
Угостил я его шиллинговым обедом, и умял он его лихо: подкрепиться ему давно требовалось, это я сразу увидел, но он так и не сказал, есть у него работа или нет. А просто расписывал мне эту свою девушку, которая его надула, и, чтоб заткнуть ему рот, я сказал, что мы пойдем в киношку. Но тут я дал промах: когда свет погас, рядом со мной села девушка, я к ней ногу придвинул, а она вроде не против. Я толкнул, и она толкнула, а потом я ее руку ухватил. Держу, а сам думаю, как бы мне этого парня, Сэма этого, стряхнуть, если она, когда свет зажгут, ничего себе окажется,— и даже не разобрал толком, что там в первой части программы было.
