При этих словах мисс Бэйярд обнаружила некоторое удивление; она молчала, но глаза ее были вопросительно устремлены на меня.
– Я вижу, что нужно объясниться, в противном случае мисс Бэйярд может подумать, что я еду в Китай. Дело в том, что я не выезжаю из Йоркского штата.
– Предположим. Но штат так обширен, что я вполне понимаю беспокойство бабушки, если ее внук уедет к самой границе. Вы, может быть, едете, майор, к Ниагарскому водопаду? Многие из молодых американцев думают предпринять эту поездку, я сама была бы восхищена, если бы поскорее исправили дороги, чтобы можно было ездить дамам.
– Какая вы смелая, мисс Бэйярд! – воскликнула бабушка, не желая упускать ни малейшего случая похвалить Присциллу.
– Мне кажется, миссис Литтлпейдж, для этого не надо большой смелости. Правда, по дороге попадаются индейцы, нужно переезжать большую степь, но эту поездку уже совершали дамы, как я слышала. Так много чудесного рассказывают об этом водопаде, что, право, я решилась бы на все опасности, чтобы только увидеть его.
Переносясь к годам моей молодости, когда путешествие к Ниагаре казалось тоже опасным, как и путешествие в Европу, я едва могу понять, каким образом в такое короткое время все так могло измениться[1].
– Мне было бы очень приятно, – сказал я к невыразимой радости бабушки, – быть вашим рыцарем в то время, мисс Бэйярд.
– Так вы точно хотите предпринять это путешествие, майор?
– Не сейчас. Таким удовольствием я надеюсь воспользоваться позже. Теперь я еду в Равенснест, который находится только в пятидесяти милях от Олбани.
– Равенснест, воронье гнездо! Вот прекрасное название! Что это такое Равенснест, господин Литтлпейдж?
– Довольно большое имение, которое досталось мне от дедушки Мордаунта. Мой отец и полковник недалеко от этого имения имеют свои владения, которые называются Мусридж. Я должен посетить оба эти владения. Пора заняться ими, так как на протяжении войны они были совершенно заброшены.
– Говорят, что ко всем работам приступят тут же, как только наступит лето, – сказала Присцилла. – Очень многие плантаторы из Штатов и Новой Англии едут сюда.
– Трудно, мне кажется, найти другую девушку, которую бы все это интересовало так, как вас, мисс Бэйярд. Я по всем признакам вижу, что говорю с вигом, а это синоним доброй патриотки.
Присцилла покраснела и, казалось, решила молчать, но Кэт поддержала разговор.
– Кто ж этот чудак старик, о котором ты мне говорил, Мордаунт, – спросила она, – с которым ты ведешь переписку о землях?
– Ты, наверное, спрашиваешь меня о старом сослуживце землемере? Это прозвище, которое дали капитану нашего полка, Койемансу. Теперь этот капитан снова принялся за свое ремесло, и ему я доверил все дела по имению.
– Как! Вы доверили все простому землемеру? – спросил Томас, приближаясь к нам.
– Эндрю Койеманс прекрасный землемер. Он принял на себя эти обязанности, но вместе с тем взял с собой межевщика под свою ответственность, потому что он сознает, что слаб в вычислениях. Могу вас успокоить, что в колониях все будут ему доверять.
– Вы сказали, майор, что его зовут Койеманс? – спросила равнодушно мисс Бэйярд.
– Да, мисс, его зовут Эндрю Койеманс, он принадлежит к почтенной фамилии. Но этот старик так привязан к лесам, что нужен был весь его патриотизм, чтобы заставить его выйти из них перед началом войны. Прослужив с честью всю кампанию, он возвратился опять к своим обязанностям и поэтому говорит, что он вечно носит цепи, хотя и дрался за свободу.
Присцилла, как мне показалось, колебалась. Наконец она спросила:
– Не видели ли вы когда-нибудь племянницу землемера, Урсулу Мальбон?
Этот вопрос очень удивил меня. Я никогда не видел Урсулу, но дядя ее так часто мне рассказывал про свою племянницу, что для меня она была близкой знакомой.
– Откуда вы знаете ее? Где вы ее встречали? – воскликнул я неосторожно (потому что свет велик, и в нем могли встретиться две девушки и без моего ведома; тем более что одну из них я никогда не видел, а с другой был знаком всего лишь пятнадцать дней). – Старик Эндрю много рассказывал мне про свою племянницу, но мне и в голову никогда не пришло бы, что вы могли быть знакомы, вы, которая занимает такое положение в свете!
– Несмотря на это, мы не только знали друг друга в пансионе, но были даже подругами. Я очень люблю Урсулу, несмотря на то, что она тоже странная, как и ее дядя, если только верить всему, что говорят о нем.
– Удивительно! Позвольте вам задать один вопрос, хотя он, может быть, удивит вас, после всего, что вы сейчас мне сказали, но я не люблю долго сомневаться: может ли Урсула Мальбон своим образованием и своей любезностью сравниться с мисс Бэйярд?
– Сравниться? Во многом она гораздо выше многих своих сверстниц. Я и раньше слышала, что она из хорошей фамилии, но она бедна, очень бедна, особенно сейчас.
Присцилла замолчала, голос ее дрожал, и я заметил даже слезы в ее глазах.
