– Но как же будут приходить письма из Равенснеста в Олбани?
– Будут случаи. Мне говорили, что большая толпа янки придет сюда летом, так что доставить могут и они, – сказал я.
– Не слишком доверяйте им! – пробормотал полковник Фоллок, который не очень жаловал их. – Вспомните, как они поступили с некоторыми из наших родственников!
– Да, – сказал мой отец, набивая трубку, – они могли бы показать себя в то время более справедливыми, но кто же в жизни не претерпел от предрассудков? Этого не избежал даже Вашингтон.
– Вот великий человек! – вскричал с жаром полковник Дирк. – Истинно великий человек!
– Никто и не говорил обратного, полковник. Но не прикажете ли что-нибудь передать от вас старому вашему товарищу Эндрю Койемансу? Вот уже год, как он в Мусридже и, наверное, многое успел в работе.
– Да, если не взял только себе в помощники кого-нибудь из янки, – сказал с беспокойством полковник. – Если хоть одна из этих пиявок будет на наших землях, нечего ждать хорошего.
– Будь спокоен! Эндрю не даст промаха, – заметил мой отец.
– Знаю, знаю. Да, кстати, не забудьте, Мордаунт, как только приедете туда, отмерить пятьсот акров хорошей земли для вашей сестры Аннеке и пятьсот для Кэт. Как только вы это выполните, мы с генералом подпишем акт на законное владение этими участками.
– Благодарю, Дирк! – сказал с чувством мой отец. – Я не хочу отказываться от того, что ты так искренне предлагаешь.
– Конечно, эта земля ничего не стоит сейчас, но позже она будет цениться. А ведь надо было бы подарить и Эндрю ферму за все его труды?
– Конечно же! – сказал с живостью мой отец. – Несколько сот акров смогут полностью обеспечить его на всю жизнь. Тебе пришла прекрасная мысль, Дирк, я очень благодарен тебе за нее. Пусть Мордаунт выберет сам.
– Вы забываете, что землемер, как капитан, получил или получит непременно участок земли. Да и что он будет делать с землей? Разве только мерить ее. Он лучше просидит голодным, чем начнет пахать землю под картофель.
– У Эндрю было три невольника, когда он был с нами: мужчина, женщина и девушка, – возразил мой отец. – Он никогда не соглашался продавать их, ни за какую цену, несмотря на свое бедственное состояние: «Это Койемансы, говорил он всегда, они не разлучатся со мной». Я уверен, что эти невольники и сейчас с ним, ты, вероятно, найдешь где-нибудь их лагерь.
– Вот приятная для меня новость! Значит, мне придется жить там так же, как в походное время. Я непременно возьму с собой мою флейту, потому что, если верить только Присцилле Бэйярд, я должен встретить там чудо в лице Урсулы, племянницы Эндрю, о которой он так часто говорил. Вы, без сомнения, помните?
– Как же! За здоровье этой Урсулы каждый день пили в нашем полку, хотя никто из офицеров и в глаза ее не видел.
Случайно повернув голову, я заметил, что глаза маменьки с любопытством были устремлены на меня.
– Разве Присцилла знакома с племянницей землемера? – спросила она, когда заметила, что я обратил на нее внимание.
– Даже очень близко, оказывается, они большие друзья.
– Странно, – сказала маменька, слегка улыбнувшись. – Между ними так велико расстояние…
– А мне кажется, что его вовсе не существует. Мисс Бэйярд сказала, что Урсула во многом гораздо выше ее.
– Неужели?.. Племянница землемера!
– Да. Но заметьте, что землемер не принадлежит к числу простых людей. Он из очень почтенной фамилии, хотя и не получил образования. Конечно, теперь не то время, когда можно было занимать почетное место и не уметь подписывать своего имени. Но на Эндрю и Урсулу нужно смотреть иначе… я очень рад, что с ними проведу лето… Что это?.. Джеп делал мне знаки… Итак, мне пора расстаться с вами… а как приятно здесь, под этой липой… с вами… но, что же делать!.. Скоро наступит осень, и я снова увижусь с вами!..
Глаза маменьки наполнились слезами, Кэт тоже заплакала. Отец мой и полковник проводили меня до лодки. Отец был очень тронут, разлука со мной была тяжела для него.
– Не забудьте же об участках для Аннеке и Кэт, – сказал полковник, – а Эндрю пусть выберет для себя землю, какая ему подойдет, я заранее на все согласен.
Я с чувством сжал руку полковника, простился с отцом и прыгнул в лодку. Нам нужно было проехать четверть мили до судна капитана Боджера. Через десять минут по прибытии туда Лайлаксбуш был уже далеко за нами.
От нечего делать я стал рассматривать моих спутников. Их было много: и женщин, и мужчин. Некоторые из них принадлежали к хорошему обществу; но никто из них не был мне знаком. На палубе находились семь рослых, сильных мужчин. Скарб их был сложен у мачты, у каждого из них было по котомке и по топору.
