<p>Куплеты</p><p>петые в маскараде М. И. Р[имской]-К[орсаковой] 1820 года Генваря 14 дня</p>ПольскойЗдесь веселье съединяетЮность, резвость, красоту;Старость хладная вкушаетПрежних лет своих мечту.Для хозяйки столько милойНет препятствий, нет труда;Пусть ворчит старик унылой,Веселиться не беда.Ряд красот младых, прелестныхОживляет все сердца.После подвигов чудесныхВоин ждет любви венца.МазуркаСкорей сюда все поспешайте;Кто хороводом здесь ведет,Хвалы ей дань вы отдавайте:Ее в красе кто превзойдет?Но не уступит ей другаяИскусством, ловкостью, красой,И сердце, душу восхищая,Блестит как солнышко весной.Но трудно третьей поравняться,Шептать все стали про себя;Но вот и ты; и нам боятьсяНе нужно, право, за тебяЕще четвертая явиласьИ стала с прежними равна;Но слава прежних не затмилась:Четыре словно как одна.ЭкосезВеселитесьИ резвитесь,Нужно время не терять.Лишь весною КрасотоюРоза может нас прельщать.Полны славы,Нам забавыТолько надобно вкушать.Вот какова была и как жила видная представительница Грибоедовской Москвы.
<p>IX</p>А домашние и друзья Марьи Ивановны, те, кто составлял ее «двор» и ближайший круг, – «знакомые все лица»! Не с Дуняшки ли списал Грибоедов свою Лизу? Дуняшка – горничная, крепостная, Дуняшка по-французски характеризует гостя: «charmante personne, joli garcon»[223]; она пьет с Марьей Ивановной чай поутру и сопровождает ее к обедне, а летом, в деревне – «Саша (барышня) ездит всякий день верхом на гнедке, – я велела остричь хвост, – и они с Дуняшкой ездят по очереди: одна сидит в кабриолетке, а другая верхом; так они отправляются от крыльца, а воротятся – которая была в кабриолетке, та уже верхом: Петр-кучер сзади, и за кушаком кнут вкось – c’est le genre»[224]. Нет, Лиза не вся списана с субреток французской комедии. – Не с Софьи ли Волковой списал Грибоедов Наталью Дмитриевну, потому что лет пять спустя разве не могла, не должна была Наталья Дмитриевна говорить мужу или брату то, что в 1820 г. писала Софья брату Грише – сначала по-французски (я перевожу): «Избегай всего, что может возбудить неудовольствие твоих начальников. Пусть они даже истуканы – это все равно. Не следует искать в них всегда совершенства: таким манером ты никогда не найдешь между ними сносных; ты должен видеть в них только людей, которым ты подчинен, и исполнять хорошо свои обязанности. (Дальше по-русски:) И в твоем чине должно сие делать для примера других, ибо верно младшие тебя не осмелятся, видя твое повиновение хоть истуканам, не только что сделать противное, но даже подумать». И Софья Волкова всегда в заботах о муже: «здоровьем очень слаб… все ревматизм и головные боли», и муж ее кстати – московский комендант, а Наталья Дмитриевна о своем уверена, что
Когда бы службу продолжал,Конечно, был бы он московским комендантом.Свербеев, описывая чету Волковых в 1824 году, точно дает портреты Платона Михайловича и Натальи Дмитриевны Горичевых: «Волков был добряк, и человек не глупый, а жена его красива, по-московски бойка и по-французски речиста безукоризненно»[225].
