— Новая техника пойдет теперь непрерывным потоком. Люди ждут ее. Я сейчас прямо с собрания рабочих. Жарко было, но хорошо. Чудесный народ, деловой! О производстве говорят как о самом дорогом в жизни. Послушали бы, как рассуждают! Требуют расширения подготовительных работ, удлинения проходок. О завтрашнем дне думают. А вот мы, руководители, кое в чем отстаем. Не покончили с обезличкой, не сумели правильно расставить людей. Большинство простоев и аварий порождается именно этим. Я хочу навести порядок на производстве. Прежде всего — твердый хозрасчет. Это научит руководителей по-хозяйски использовать новую технику. Отдельные руководители шахт до сих пор сваливают на плечи государства убытки — результат их собственной неосмотрительности. Надо ввести такой порядок, чтобы они не только слышали похвалы за свои успехи, но и сами отвечали за убытки. И кажется, это справедливо — нужно расширить подготовительные работы. Как вы смотрите? — И, не дожидаясь ответа, Сергей Петрович, переполненный впечатлениями от собрания, продолжал: — Резче других критиковали Осипова. Правильно критиковали: успокаиваться начал, не глядит вперед. А я потакал ему в этом.
— Осипов не Сейткали, — заметил Мейрам. — На то, чтобы выправиться, сил у него хватит.
— Все-таки тяжеленько ему, — задумчиво проговорил Сергей Петрович. — Шахта самая большая, ведущая… Не дать ли ему заместителя? Если выдвинуть в помощники Ермека? Вдвоем потянут?.. Тем более что у них теперь Аширбек.
— Хорошая мысль, Сергей Петрович, — сразу согласился Мейрам. — У Ермека богатая практика за плечами, человек он способный. На первой шахте крепкое создается руководство…
Время было уже позднее, а Щербаков все еще заглядывал в свой блокнот, заполненный бисерным почерком, и говорил:
— Дело теперь за нами, за освоением новой техники. Из местного населения мы уже начали создавать рабочую армию. Теперь самое время обучать командиров для этой армии. Фабрично-заводские училища себя оправдают. Но этого мало. У меня вот какая мысль возникла… Не послать ли нам человек сто рабочих на практику в Донбасс и в Кузбасс — пятьдесят?
Предложение очень понравилось Мейраму.
— Превосходная идея! Направьте побольше молодежи.
— И про стариков не забудем, — весело отозвался Сергей Петрович.
Было уже очень поздно, когда зашла Антонина Федоровна.
— Долго засиделись! Идемте-ка, я вас угощу чем-нибудь, ведь вы, наверно, не догадались пообедать.
Глубокая ночь. В доме спят. Только Ермек при свете электрической лампочки, обернутой синей бумажкой, читает книгу на русском языке. Читает он давно, устал. Время от времени пальцами протирает глаза и снова склоняется над книгой. Перед ним раскрытая общая тетрадь в черной клеенчатой обложке. Иногда он что-то записывает. Почерк у него крупный, некрасивый. Трудно учиться старому шахтеру, на склоне лет узнавшему грамоту.
Залаяла собака, спавшая в сенях, Ермек и бровями не повел. Но вскоре постучали.
— Кто там?
— Это я, Байтен.
Байтен вошел, задыхаясь под тяжестью туго набитого мешка, и опустил его на пол.
— Мейрам дома?
— Нет, еще не вернулся.
— Поживей опорожни мешок. Тороплюсь.
— А что в нем такое?
— Бери, все твое.
Заглянув в мешок, Ермек удивился. Там было масло, сыр, печенье, консервы. Постояв некоторое время в ошеломлении, он пригласил Байтена в комнату.
— Садись! — вдруг гаркнул он. Лицо его приняло ожесточенное выражение, усы встали торчком. — Пес ты, даже хуже пса! Моя собака и та не тронет чужих продуктов, даже если они будут валяться под ногами! Разве мы тебя, пожилого, почтенного рабочего, затем приставили к государственным продуктам, чтобы ты… воровал?! Где твоя совесть? Ах ты, бесстыдник этакий! Не зря, видно, говорят, что ты повадился по чужим дворам… Теперь и до меня дошел!.. Сейчас же рассказывай, кому и по скольку мешков отнес!
Проснулась Ания, жена Ермека. Поднявшись с постели, она подошла к ним.
Байтен и ухом не повел. Он работал теперь подсобным рабочим на продовольственном складе. Должность сильно пришлась ему по нраву: за короткое время раздобрел, приоделся. Тщеславный по натуре, падкий на лесть, он любил похвастаться, как хорошо и привольно ему живется. По глупости своей он верил, что к Ермеку его послали затем, чтобы на самом деле помочь в трудную минуту.
Поэтому он попытался уговорить Ермека:
— Да это ж не ворованные продукты, а государственное добро. Ты полезный для производства человек. Жить сейчас туговато. Вот и решили тебя поддержать. Бери, пользуйся.
— Все зубы тебе выбью! Скажешь правду или нет? — наступал на него Ермек.
Байтен постепенно начал сдаваться.
— Брось, не замахивайся. Много мешков и ящиков со склада уходит. Откуда мне знать, кому их раздают? Я только для тебя старался. Заведующему сделал намек…
— Самому Махмету, что ли?
— Махмету, конечно. Только ради тебя. Стану я просить для других…
Украдкой от Ермека он мигнул Ание: «Бери!» Но та отрицательно покачала головой.
Не зная, как быть с глупым приятелем, Ермек некоторое время молчал в раздумье, потом решительно сказал:
— Забирай свой мешок и сгинь!
