— Не круто ли, товарищ Байсалыков? — заметил русский.
Байсалыков ответил неуверенно, но упрямо:
— Надо быть осторожным, товарищ Катченко. У него родня — настоящие гады!..
Услышав фамилию Катченко, Сарыбала встрепенулся. Имя Катченко было известно всему уезду. Вместе с Сакеном Сейфуллиным его заковали в кандалы и гоняли по колчаковским тюрьмам. Он устанавливал советскую власть в Акмолинске. Человек великодушный, общительный, он легко сходился и умел поговорить с любым. Видимо, он понял смущение Сарыбалы и подошел к нему с ободряющими словами:
— Молодой человек справился со своим делом хорошо. Главное, быстрее других собрал. Когда Россия так нуждается в продуктах, медлить — значит идти на саботаж. Овцы упитанные, надо их уберечь в пути. Некоторые деятели собрать-то соберут, но по дороге растеряют овец и привозят в Акмолу одни акты. Таким вот нерадивым поставлю тебя в пример.
— Это большая похвала для меня. Но некоторые в моем добром намерении видят что-то нечестное.
— В душе у тебя, вижу, прячется какая-то обида. Давай-ка раскрой свою тайну, — попросил Катченко.
Сарыбала владел русским языком плохо, а тут еще разволновался. Трудно ему было передать наболевшее. Он пояснил коротко и решительно:
— Тесть мой — бай, отец — хаджи. Люди упрекают меня за это. Другой вины у меня нет.
— Это не вина, дорогой. Маркс и Ленин тоже не пасли овец. Отец Энгельса был богатым. Конечно, тебя сравнивать с ними нельзя. Они — вожди пролетариата, гении, рождающиеся один раз в сто лет. Если смотреть с классовой точки зрения, то есть и пролетарии, которые изменили своему классу, предали его. И наоборот, есть такие выходцы из класса угнетателей, которые решительно стали на путь революции. В процессе классовой борьбы мы не должны забывать об этом. В наше время каждый человек оценивается по своему труду и поведению. У каждого должно быть свое место в обществе.
— Толстяк Мухтар все еще правит волостью, все еще угнетает народ. Рабочий Джуасбай приносит больше вреда, чем пользы. И это тоже значит, что каждый человек занял свое место?!
— Не огорчайся временными неполадками, парень. Путь советской власти труден, потому что никем не изведан, никому не знаком. На этом сложном пути могут немало вреда причинить нам не только враги, но и друзья. И чем больше инициативной, умной, честной молодежи будет участвовать в государственных делах, тем скорее пойдет борьба с пережитками прошлого. А пережитков много. Они глушат те семена, которые сеет советская власть. Мало сеять — надо еще и защищать посевы. Поэтому мы должны трудиться и днем и ночью, оберегать новые всходы. Если видишь плохое, не предавайся отчаянию, а действуй. Если видишь хорошее — пусть тебя не пьянит успех. В построении нового общества хорошее должно побеждать плохое. Помни, что наша опора — это социализм и советская власть…
Катченко, улыбаясь умными светлыми глазами, окинул Сарыбалу взглядом с ног до головы и сказал:
— Нам пора ехать, браток. На тебя буду надеяться. Кажется, ты чем-то даже на меня похож. Волосы такого же цвета, думаю, что и душа такая же. Ну, до свиданья, будь здоров.
Сарыбала долго смотрел вслед удаляющимся всадникам. Несколько раз он вполголоса повторил: «Наша опора — это социализм и советская власть». Он повторял эти слова, и туман грусти рассеивался. Сарыбале становилось веселее.
Удивительное дело — человеческая душа! То, кажется, тесно в ней даже мизинцу, а то вмещается вдруг целый мир! Сарыбалой овладели надежды большие, мечты, он не мог сидеть на одном месте и зашагал взад и вперед по тихому зеленому полю.
Вскоре приехал Атуша, он ездил повидаться с одним из своих родственников. Обычно у путника, долго побывавшего в чужом краю и возвращающегося к родному дому, настроение бывает радостное, но Атуша, наоборот, загрустил так, будто отец его умер только сегодня.
— Ну вот, так и возвращаемся ни с чем! — проговорил он со вздохом.
Сарыбала громко засмеялся и чем больше глядел на расстроенного, угрюмого Атушу, тем больше смеялся. Даже за живот ухватился обеими руками. Успокоившись, Сарыбала сел на коня и только тогда ответил товарищу:
— Не говори так, Атуша. Добыча у нас большая. Две тысячи овец — разве мало?
— Ой-бай-ау, — нам-то какая польза?
— Если есть польза государству, значит, и нам есть.
— Люди считают полезным только то, что можно пропустить через глотку.
— А что не пройдет через глотку?! И кумыс проходит, и мед, и вонючая бурда, и жирные казы, и всякая грязь без разбора. А разборчивость присуща не только человеку, но и животному. Если бы я согласился на взятку, о которой ты мечтал, меня бы стошнило, вырвало. Ты не беднее и не прожорливее меня. Недавно у меня было настроение не лучше твоего, хоть волком вой. Подъехали сюда Катченко и Байсалыков. Поговорили. Мне кажется, своими словами Катченко накормил мою изголодавшуюся душу. От его слов мне пользы в тысячу раз больше, чем от кумыса и казы, сколько бы я их ни съел…
Атуша слушал, но оставался при своем мнении.
