Толпа окружила Махамбетше, стоявшего у жели. На морщинистом, осунувшемся лице бия появился румянец. У жели обычно резвились всего три жеребенка, а со вчерашнего дня стало пять. За аулом рвется с привязи гнедой мерин со звездочкой на лбу. Раньше его не было, прошлой ночью приехал на нем новый волостной.
Среди закопченных юрт аула стоит большая, серая, залатанная юрта; правее ее — белая юрта в шесть решеток; в ней поселился новый волостной с двумя женами. Одна, по обычаю, токал, другая — байбише. Билал сначала женился на токал и выбрал ее сам, а потом привел в дом байбише — нареченную с детства. Обе молоденькие — не старше двадцати лет. Старики говорят: «У казаха с детства три мечты: стать волостным, разбогатеть и иметь несколько жен». У Билала две мечты сбылись, бог даст, сбудется и третья. Вместе со счастьем к волостному приходит и богатство, а если не придет — он притащит его силой. Для начала вот уже приволокли большого, жирного барана и режут его перед белой юртой. В этом ауле вообще не держат овец мелкой породы.
Дети бедняков, не пробовавшие мяса за все лето, сбежались со всех сторон к очагу. Толпа возле Махамбетше большая, а поздравляющие все идут и идут. Там и тут слышны пожелания, хвалебные слова, поговорки: «Счастье придет туда, где было», «Скот заведется там, где водился».
Наконец вышел из своей юрты молодой волостной в сопровождении джигитов. Одет он по-русски, энергичный, плечистый, крепкий, черные волосы хоть и отпущены на целую четверть, но стоят торчком. Роста он выше среднего, статный, лицо бледноватое, нос с широкими ноздрями, маленькие раскосые глаза придают лицу бойкое выражение. По характеру Билал несдержан и груб. Родись он лет на десять раньше, быть бы ему таким же разбойником, как его дядя Мекеш. Даже сейчас, будучи советским руководителем волости, он не держался в рамках приличия, во время тоя кричал на всех, не прочь был крепко ругнуться и дать тумака кому-либо из земляков. Все знают его характер и стараются не связываться с ним.
Вот и сейчас самоуверенный джигит не пошел приветствовать аксакалов, угоднически окруживших его отца, а с ходу организовал на поляне борьбу молодых силачей, с каждым победившим боролся сам и всех уложил на лопатки. Аксакалам неловко было смотреть на забавы неучтивого должностного, но осудить его вслух никто не решался. В конце концов к нему подошел дядя Нурман и вполголоса подсказал:
— Билалжан, надо поприветствовать старших, ты не маленький..
Билал подошел к аксакалам.
— Желаем тебе удачи, — сказали старики.
Старый аульный Нурман сразу же перешел к делу:
— У кого печать, Билалжан?
— Печать у Мухтара, все остальное у меня.
— Остальное — чепуха. Главное — печать.
— Мухтар убежал с печатью. Но от меня он нигде не скроется, все равно заберу печать. Катченко дал телеграмму.
— Эта собака может заморочить голову самому Катченко. Не падкий ли он на деньги?
— Нет, очень честный человек. Если Мухтар попытается дать взятку, он его тут же арестует.
— Ой, не знаю! Говорят, и ангел сбивается с пути, завидев золото. Я еще не видел ни одного начальника, который бы отказывался от взятки. Какой же он начальник, если от богатства бежит?
Сарыбала, слушавший разговор, фыркнул.
Пост волостного старшины — исключительная удача. Двоюродный брат Сарыбалы стал волостным. Обрадовался не только их аул, но и весь род. А Сарыбала ничем не обнаруживал радости, ходил безразличный к суматохе, спокойный, как прежде.
Появился Аубакир. Рядом с ним Бахай. Мырза живет в одной лощине с аулами рода кадыр, пьет воду из одного с ними колодца, но поздравлять с удачей приехал позже всех, только на второй день торжества.
Когда он подъехал, все во главе с Махамбетше встали, пошли навстречу и поздоровались за руки. Угодники успели расспросить его не только о благополучии в семье и хозяйстве, но даже поинтересовались здоровьем его пестрого кобеля. Чуть обернувшись к Махамбетше, Аубакир холодно сказал: «Поздравляю» — и отвернулся.
До сих пор Махамбетше только выслушивал поздравительные и хвалебные слова, теперь слово взял сам:
— Два рода — сармантай и мурат — раньше входили в одну волость. После, не выдержав притеснений Мустафы, разделились на три волости. Остатки рода мурат преследовал волостной Мухтар. Но вот пришел и наш черед. Теперь, муратовцы, крепче держите власть. Не удержите — пеняйте на себя. Сын мой молод, если по молодости перешагнет границы дозволенного, простите ему, баловство не принимайте за оскорбление. Важно сохранить власть, не сеять раздора. Разбита голова — держи под шапкой, сломал руку — прячь в рукаве. Без спайки и дружбы потеряем и власть, и скот, и счастье.
— Согласны. Простим все выходки Билалжану! Лишь бы он отомстил за нас! — воскликнул Ныгман, зять Билала, и стал на колени.
В молодости Ныгман управлял аулами и научился хорошо говорить. Недавно Мухтар сместил его с должности аульного, и Ныгман притих. Но сегодня, видно, разгорелись в нем былые страсти, и он снова заговорил:
