Но в представлении наших джигитов она еще не спит. Им кажется, что она вплетает в косу звенящую ленту с серебряными монетами, зовет их улыбающимися глазами, пленительно смеется.
«А кого зовет она? — спрашивает каждый джигит про себя и тут же отвечает: — Конечно, меня…»
Неожиданно с грозным рычанием выскочил на них желто-пестрый кобель. Юноши легли на землю и притаились, как перепела.
Кобель рычит, прыжками приближается к обрыву. Нургали все плотнее прижимается к земле. Чтобы избавиться от минуты страха, Нургали бы отдал час любовного наслаждения. Кого не заставит струсить самый злющий в округе кобель! Полаяв, попрыгав, известив хозяина, что к юрте хочет подобраться чужой, и убедившись, что непрошеные гости залегли и боятся перевести дыхание, пес опустился перед ними на брюхо и караулит, ждет. Джигиты лежат. Прошла одна минута, другая, третья. Пес не уходит. Друзей так и подмывает вскочить и броситься наутек. Но попробуй — пес сразу налетит, как барс. И нечем от него отбиться: ни палки под рукой, ни камня. И оставаться здесь долго тоже нельзя. Скоро рассветет, проказников могут поймать, и тогда позора не оберешься.
Сарыбала первым пополз вдоль обрыва. Друзья, затаив дыхание, последовали за ним. Извиваясь, как змеи, они ползли по лужам, по пыли, по грязи, пока не оказались на безопасном расстоянии. Кобелю не захотелось удаляться от юрты хозяина.
Радуясь избавлению, друзья забыли про недавний страх.
— Давайте проберемся в юрту Нурабека, — предложил Сарыбала.
Нурабек — тихий, безобидный старик. Его зовут Нурабек с грыжей или Нурабек шепелявый. Старшую из дочерей он выдал замуж. Сыновей нет. У Нурабека небольшой табун. Кумыс у него такой, что, кроме него самого, никто его пить не может: не кумыс, а настой медного купороса. Лошадей своих он жалеет, всегда ходит пешком.
И вот неудачники поравнялись с юртой Нурабека. Трусливый Нургали, никогда по ночам не ходивший к девушкам, неожиданно осмелел. Друзья заспорили: кто из них попытает счастья пробраться к дочери Нурабека.
— Хватит болтать, я пойду! — решительно заявил Нургали.
Сарыбала с Мейрамом уступили.
Друзья прислушивались, тишину нарушали только храп Нурабека да стук зубов Нургали. Скрипучая дверь не издала ни звука, когда в юрту проник громадный, неуклюжий джигит. Продвигался он тише мухи. Над очагом стоял на подставке котел с молоком. Девушка спала на полу у решетки справа. Нургали подбирался к ней, трясясь как в лихорадке. Штанины закатаны до колен, рукава засучены. Вот бы попасть к ней прямо под одеяло! Но на дороге котел, шайтан его побери, миновать бы его благополучно, не то все пропало!
Двоим снаружи стало скучно. Жестокими бывают шутки в аулах над своими ровесниками! Бечевкой от тундика Сарыбала завязал дверь юрты снаружи, а Мейрам, словно корова, начал тереться о юрту.
— Подохни, проклятая, подохни! — тотчас послышался голос Нурабека.
Мейрам продолжал тереться.
— Сломает, несчастная, юрта и так еле стоит, сломает, ой-бай! — встревожился старик и с криком: — Собью с тебя остатки рогов! — вскочил с постели и схватил палку.
Нургали бросился к выходу, налетел на котел. Котел загремел, молоко разлилось по полу.
— Караул, караул! Грабят! — заорал старик.
Отчаянный крик поднял на ноги весь аул. Даже щенята залаяли. Шлепая по разлитому молоку, Нургали метался в поисках выхода. Рванул на себя дверь, но не тут-то было!
А Нурабек с палкой в руке неотступно преследовал нарушителя спокойствия. С грохотом спотыкались о котел то один, то другой. Старик размахивал палкой, но никак не мог изловчиться, чтобы стукнуть, и без устали кричал: «Кара-у-ул!!» Наконец он угодил Нургали прямо по носу, и тот взвизгнул.
Сарыбала и Мейрам развязали дверь и пустились наутек. Вслед за ними, словно пробка из горлышка, вылетел из юрты Нургали. Кровь текла из носа, но он этого не замечал, несся сломя голову. Свора собак с громким лаем ринулась за ним по пятам. Вот свора настигла неудачливого проказника, передний пес рванул его за штаны. Нургали отбивался на бегу, по сторонам смотреть было некогда, и он не заметил, как рухнул в глубокий колодец. Но, как и бывает в таких случаях, ничего страшного не случилось. Наоборот, Нургали искупался, смыл с себя грязь. Собаки, окружив колодец, выжидательно глядели на него. Нургали, погрузившись в воду по уши, решил доверить свою судьбу аллаху…
А тем временем собравшиеся на крик Нурабека аулчане разобрались в обстановке и стали ругать бедного старика:
— Неужели не был твой отец юношей, а мать — девушкой?
— Зачем всполошил всех, будто напали бандиты?
Но одна из справедливых старух встала на защиту Нурабека:
— Джигит приходит к девушке разве для того, чтобы свалить котел и перевернуть юрту? Раньше джигиты были ловки как кошки. Приходили и уходили бесшумно, так что не только родители, но и мы сами не замечали. А нынешние мужики, боже мой, какие нерасторопные, неуклюжие!
Успокоившийся было Нурабек снова вскипел:
