Этот сон, в различных вариантах, посещал меня с перерывами в течение пятнадцати лет. Чаще всего в точно таком виде, в каком я увидел его в первый раз: мое прибытие, чаепитие на лужайке, гробовое молчание, прерываемое одной единственной фразой, подобной смертному приговору, поход с Джеком Стоуном в ту самую комнату в башне, где обитал ужас, и затем ощущение надвигающегося кошмара; но я никогда не видел того, что находилось в комнате. Иногда в привычную канву событий вплетались незначительные изменения. Иногда, например, мы пили чай за столом в гостиной, в окна которой я заглядывал, когда странный сон приснился мне в первый раз, но и здесь царило то же самое молчание и ощущение надвигающегося ужаса. И еще я знал, что тишину непременно нарушит миссис Стоун, которая скажет мне: "Джек покажет вам вашу комнату, она приготовлена для вас в башне". После чего (это было неизменным) я должен был следовать за ним по дубовой лестнице со многими ступеньками в то место, которого я все больше и больше боялся, с каждым его посещением во сне. Или же, в другом варианте, мы играли в карты, по-прежнему в полной тишине, в гостиной, ярко освещенной огромными люстрами. Во что именно мы играли, я не знаю; насколько мне помнится, я сидел с чувством полной обреченности, ожидая, когда миссис Стоун встанет и произнесет: "Джек покажет вам вашу комнату, она приготовлена для вас в башне". Эта гостиная, в которой мы играли в карты, находилась рядом со столовой и, как я уже сказал, была ярко освещена, в то время как остальная часть дома тонула в сумраке и тени. И все же, не смотря на это яркое освещение, как ни старался я разглядеть карты, мне это не удавалось. Они также были странными: отсутствовали красные масти, только черные, среди которых попадались иссиня-черные, которые я ненавидел и боялся.
Поскольку сон повторялся, я ознакомился с большею частью дома. Позади гостиной располагалась курительная комната, в конце коридора, за обитой зеленым сукном дверью. Там всегда было очень темно, и довольно часто я видел, как кто-то выходит оттуда; правда, я никогда не мог хорошо разглядеть его. Любопытно, что события, которые происходили во сне, могли бы случиться в жизни с реальными людьми. Миссис Стоун, например, когда я увидел ее впервые, была черноволосой; с течением времени она поседела и уже не так быстро поднималась из-за стола, как в первый раз, чтобы произнести: "Джек покажет вам вашу комнату, она приготовлена для вас в башне"; казалось, силы постепенно оставляют ее. Джек стал старше, и превратился в довольно несимпатичного человека, с коричневыми усами; одна из его сестер перестала появляться, из чего я сделал вывод, что она вышла замуж.
Случилось так, что сон не возвращался ко мне полгода, или около того, и я уже начал надеяться, что моим необъяснимым страхам пришел конец, и что я никогда более его не увижу. Но однажды ночью, по прошествии указанного срока, я вновь очутился на лужайке за обычным чаепитием; миссис Стоун отсутствовала, другие присутствовавшие были одеты в черное. Сразу догадавшись о причине, я едва не возликовал при мысли, что, возможно, сегодня я буду избавлен от необходимости ночевать в башне, и, хотя мы обычно сидели в тишине, сегодня я, испытывая чувство непередаваемого облегчения, без умолку говорил и смеялся, что ни разу не делал прежде. Но это мое поведение ни к чему не привело, поскольку остальные молчали и украдкой поглядывали друг на друга. Вскоре поток моего глупого красноречия иссяк, и, постепенно, опасения, еще более ощутимые, чем прежде, стали овладевать мною по мере сгущения сумерек.
Вдруг хорошо знакомый мне голос нарушил тишину, голос миссис Стоун, произнесшей: "Джек покажет вам вашу комнату, она приготовлена для вас в башне". Казалось, он исходит откуда-то из-за ворот в стене красного кирпича, окружавшей лужайку и, посмотрев в том направлении, я увидел поднимающиеся из густой травы надгробия. От них исходило странное сероватое свечение, так что я без труда смог прочитать надпись на ближайшей ко мне плите: "Недоброй памяти Джулия Стоун". Джек, как обычно, поднялся, и я снова проследовал за ним через гостиную и вверх по лестнице с множеством ступеней. Было темнее, чем обычно, и когда я вошел в комнату, то смог разглядеть только контуры мебели, с расположением которой был хорошо знаком. Также в комнате царил ужасный запах - запах разложения - и я проснулся от собственного крика.