Естественно, теперь, когда он сам стал самым настоящим духом, он не хотел быть замешанным в мошенничество медиума, поскольку чувствовал, что это может всерьез повредить его репутации в потустороннем мире, где, возможно, было общеизвестно, что миссис Камбербетч относится к людям, которых следует избегать. Но, с другой стороны, имея в ее лице так быстро обретенное средство общения со своими друзьями, было трудно рассуждать с позиций высокой морали и полностью отказаться от общения с ней.
- Не знаю, могу ли я вам доверять, - сказал он. - Меня сильно тревожит то обстоятельство, что вы можете сообщать от моего имени ложные сведения, к которым я никакого отношения не имею. Так, как вы поступили с Абибелем и Халдеем. Откуда мне знать, не будете ли вы в мое отсутствие произносить от моего имени всякую чепуху?
Она решительно выпрямилась в своем кресле.
- О, нет, я начну все с новой страницы, - сказала она. - Все эти веща останутся в прошлом. Кроме того, я все-таки медиум. Взгляните на меня! Разве я не более реальна для вас, чем все остальные? Разве ваш мир не доступен мне, в отличие от прочих? Может быть, иногда я мошенничала, может быть, вызвать сюда Наполеона я не сумею так же, как не умею летать, но все равно я - самый настоящий медиум. О, мистер Тилли, проявите снисхождение к нам, бедным человеческим созданиям! Ведь вы же совсем недавно были одним из нас.
Упоминание о Наполеоне вкупе с информацией о том, что миссис Камбербетч никогда не имела контактов с этим великим человеком, снова задела мистера Тилли за живое. Как часто в этом темном помещении он проводил с ним длинные беседы, выслушивал самые интересные подробности его жизни на острове Святой Елены, подтверждавшие и дополнявшие изложенное в объемном труде лорда Розбери "Конец Наполеона I". Но теперь все эти совпадения свидетельствовали о другом, и его подозрения превратились в уверенность.
- Признавайтесь! - вскричал он. - Откуда вы узнали те сведения, которые сообщал мне Наполеон? Вы говорили, что никогда не читали книги лорда Розбери и даже разрешили осмотреть вашу библиотеку, чтобы убедиться в ее отсутствии. Будьте честны хотя бы в этот раз, миссис Камбербетч.
Она всхлипнула.
- Я читала ее, - призналась она. - Книга все время стояла на полке. Я поместила ее в старую обложку с названием "Лучшие извлечения"... Но я не совсем обманщица. Мы ведь разговариваем: вы - дух, и я - смертная женщина. Никто из них не слышит наш разговор. Взгляните на меня, и вы увидите... Вы можете говорить с ними через меня, если будете настолько добры. Мне не часто удается войти в контакт с настоящим духом, вроде вас.
Мистер Тилли взглянул на сидевших за столом, а затем снова на медиума, которая, чтобы сохранить заинтересованность, издавала странные булькающие звуки, словно испорченный сифон. Конечно, она была реальнее для него, нежели все прочие, а ее аргумент, что она может видеть и слышать его, был весьма весом. А потом у него возникло новое, странное ощущение. Ее разум вдруг представился ему, подобно бассейну со слегка мутноватой водой; он увидел себя как бы стоящим над ним на доске и был вполне способен, если бы того пожелал, погрузиться в него. Этому препятствовала его материальность, его "загрязненность". Но он чувствовал, что для того, чтобы быть услышанным другими, а может быть даже и увиденным, - вступить с ними в контакт, - ему придется это сделать. Все-таки даже самые сильные удары, которые он наносил по столу, были едва слышны.
- Я начинаю понимать, - сказал он.
- О, мистер Тилли! Просто прыгните туда, как все прочие духи, - сказала она. - Проверьте все сами. Зажмите мне рот рукой, чтобы убедиться, что я буду молчать, и держите рупор у себя.
- А вы обещаете больше не обманывать? - спросил он.
- Никогда!
Он решился.
- Ладно, - сказал он и, если можно так выразиться, нырнул в ее разум.
Он испытал странное ощущение. Это было нечто сродни тому, как со свежего, пропитанного солнцем, воздуха, вдруг оказаться в давно не проветривавшемся помещении. Пространство и время вновь стали для него реальностью; голова кружилась, глаза, казалось, потяжелели. Одной рукой закрыл ей рот, чтобы она не могла произнести ни слова, в другой держал рупор.
Оглядевшись, он увидел, что, несмотря на царивший в комнате мрак, очертания фигур, сидевших за столом, стали значительно четче.
- А вот и я! - заявил он.
Мисс Соулсби испуганно вскрикнула.
- Это голос мистера Тилли! - прошептала она.
- Ну конечно, это я, - сказал мистер Тилли. - Только что на Гайд-Парк меня задавил паровой трактор...
Он почувствовал, как мертвый груз разума медиума, ее традиционных представлений, ее удивительной набожности, давят на него со всех сторон, путая и подавляя его. Что бы он ни сказал, проходило как бы сквозь мутную воду...
- Здесь удивительно легко и радостно, - продолжал он. - Я даже не могу сказать вам, до какой степени. Мы все очень заняты и активны, помогая другим. И это такое удовольствие, дорогие друзья, снова иметь возможность войти с вами в контакт. Смерть - это не смерть, это ворота жизни...
Внезапно он прервался.