Мы прибыли в поместье около пяти часов после полудня, ясным майским днем, и даже, несмотря на весь тот ужас, который стоит между тем мгновением, и тем, что случилось позже, я не могу забыть того изысканного очарования, которым обладало то место. Сад, правда, казался запущенным в течение нескольких лет; сорняки наполовину скрыли посыпанные гравием дорожки, а на клумбах перемешались цветы и дикая растительность. Он был окружен стеной из необожженного кирпича, в трещинах его нашли себе убежище многочисленные ящерицы и сцинки, а позади нее кольцом возвышались вековые сосны, среди которых ветер с недалекого моря наигрывал свои нехитрые мелодии. Затем местность полого спускалась к берегу густо поросшего шиповником потока, с трех сторон огибавшего сад, и переходила в два больших поля, тянувшихся в направлении деревни. Здесь мы могли рыбачить; и еще на четверть мили вверх, до арочного моста на дороге, ведшей к дому. В поле, с четвертой стороны дома, насыпная дорога вела к печи для обжига кирпича, находившейся в полуразваленном состоянии. Неглубокие ямы и канавы, обильно заросшие высокой травой и дикими цветами, указывали места, где бралась глина для кирпичей.
Сам дом был длинный и узкий; войдя, вы оказывались в квадратном, обшитом панелями, холле, слева от которого был вход в столовую, сообщавшуюся с проходом, ведшим на кухню и в подсобные помещения. С правой стороны располагались две превосходные гостиные, окна одной выходили на гравийную дорожку перед домом, а другой - в сад. Из окон первой вы могли видеть, сквозь брешь между соснами, дорогу, один конец которой упирался в дом, а другой в печь, о которой я упоминал выше. Дубовые ступени из холла вели на галерею, на которую выходили двери трех спален. Они располагались над столовой и двумя гостиными на первом этаже. С галереи, миновав обитую красным сукном дверь и длинный проход, вы могли попасть в две комнаты для гостей и комнаты для прислуги.
Джек Синглтон и я снимали в городе одно жилище, и поэтому утром послали Франклина, его жену, двух старых проверенных слуг, доставить вещи, предназначенные для Тревор Мэйджор, а заодно подыскать прислугу в деревне, присматривать за домом; и, когда мы пришли, миссис Франклин, с приветливой улыбкой на широком добродушном лице, распахнула нам двери. У нее уже был некоторый опыт относительно "просторных покоев", которые сдавались любителям рыбалки, и готовилась к худшему, однако, ее опасения не оправдались. Кухонный нагреватель не был покрыт паутиной; горячая и холодная вода подавались свободно, в кранах не было засоров и они не текли. Ее муж, как выяснилось, отправился в деревню, чтобы купить все необходимое; она напоила нас чаем, после чего мы отправились наверх в комнаты, расположенные над столовой и большой гостиной, которые избрали для своих спален, и принялись распаковывать вещи. Двери комнат располагались одна напротив другой, справа и слева от галереи, и Джек, который выбрал себе спальню над гостиной, соседствовал со свободной маленькой комнатой, над второй гостиной.
До обеда оставалось несколько часов, и мы потратили их на рыбную ловлю; каждый из нас поймал по три-четыре пары форелей, после чего мы в сумерках вернулись домой. Франклин был уже там; в соответствии с данным ему поручением, он нашел приходящую служанку, которая будет выполнять уборку по утрам, а также заметил, что наше прибытие вызвало необычайный интерес. Причины его он не понял, он мог только сказать, что его спрашивали добрый десяток раз, действительно ли мы намереваемся жить в доме, и уверен ли он, что у нас все в порядке с головой. Впрочем, коренное население Сассекса не любит нарушителей их привычного жизненного уклада, а потому мы отнесли эти расспросы к проявлению местной идиосинкразии.