Фрэнк на мгновение вытянулся в кресле, медленно отвел распростертые руки за спину и запрокинул голову.
- Вот так, - сказал он, - непринужденная поза, открытость, спокойствие, восприятие. Только тебе следует проделать это со своей душой.
Затем он снова сел.
- Еще пару слов, - сказал он, - и я больше не буду тебя утомлять. И не стану возвращаться к этой теме, если только ты не будешь задавать никаких вопросов. Мой образ жизни, ты сам сможешь в этом убедиться, вполне естественный. За исключением некоторого количества птиц и зверей, которые общаются со мной, как сегодняшняя камышовка, вот и все. Мы будем гулять, ездить верхом, играть в гольф и беседовать на любые темы, которые тебя интересуют. Но я хочу, чтобы ты узнал, что со мной произошло. И что еще должно произойти.
Он снова сделал паузу, и тень страха промелькнула в его глазах.
- Это будет окончательным откровением, - сказал он, - окончательной ослепительной вспышкой, которая откроет меня, раз и навсегда, полному знанию, полному осознанию и пониманию, что такое я, как и ты, по отношению к существованию. В действительности нет "я", нет "ты", нет "он". Все это является частью одной-единственной вещи, которая и есть существование. Я знаю, что это так, но пока не способен осознать.
- Но это случится, и в тот день, как я понимаю, я увижу Пана. Может быть, я умру, я имею в виду телесно, но это нисколько не заботит меня. Потому что с этого момента меня может ждать вечное существование, бессмертие.
И тогда, постигнув эту великую тайну, ах, мой дорогой Дарси, я стану проповедником Евангелия радости, предоставляя себя как живое доказательство истины моих слов, что пуританство, омраченные религией кислые лица, рассеются, улетучатся и развеются как туман под солнечными лучами. Но сначала мне надлежит овладеть всеобъемлющим знанием.
Дарси внимательно взглянул на него.
- Я вижу, ты боишься этого момента, - сказал он. Фрэнк улыбнулся.
- Это так; твоя наблюдательность делает тебе честь. Но когда этот момент настанет, я надеюсь, что не буду испытывать страха.
На некоторое время наступила тишина; затем Дарси поднялся.
- Ты просто заворожил меня своим рассказом, чудный мальчик, - сказал он. - Ты совершенно очаровал меня своей сказкой о фэйри, и я просто вынужден просить тебя поклясться, что это правда.
- Клянусь тебе, это правда, - ответил Фрэнк.
- Теперь я точно знаю, что не усну, - добавил Дарси.
Фрэнк взглянул на него с каким-то мягким выражением, словно не понимая.
- Извини, а в чем, собственно, проблема? - спросил он.
- Уверяю тебя, это так. И я буду очень несчастен, если я не высплюсь.
- Если хочешь, я могу помочь тебе уснуть, - сказал Фрэнк каким-то скучным голосом.
- Пожалуйста.
- Хорошо, отправляйся в постель. Я поднимусь к тебе минут через десять.
После того как друг ушел, Фрэнк погасил лампу и отнес стол на террасу. Затем он быстрыми тихими шагами поднялся по лестнице в комнату Дарси. Тот уже лежал в постели, несколько возбужденный услышанным, и Фрэнк со снисходительной улыбкой, словно перед ним был не взрослый человек, а капризный ребенок, присел на край кровати.
- Взгляни на меня, - сказал он, и Дарси стал смотреть на него.
- В зарослях птицы уснули, - тихо произнес Фрэнк, - стих ветер. Уснуло море, и дыхание прилива не вздымает его грудь. Звезды мерцают, качаясь в великой колыбели Небес, и:
Он вдруг замолчал, осторожно задул свечу и вышел; его друг уснул.
Утро вернуло Дарси способность мыслить трезво, ясно и четко, как солнечный свет, заполнивший его комнату. Медленно, по мере пробуждения, собирал он воедино все воспоминания о вечере, закончившемся, как он уверил себя, сеансом гипноза. Все слилось воедино; странный вчерашний разговор, то, что он полностью поддался влиянию чрезвычайно яркого собеседника, которого прежде знал совершенно другим, его волнение, его восприятие имели такое ошеломляющее воздействие, поскольку частично отвечали его собственным мыслям. А о силе воздействия его друга можно было судить хотя бы по тому, с какой легкостью он погрузил его в сон. Полностью разъяснив себе ситуацию с точки зрения здравого смысла, он спустился вниз к завтраку. Фрэнк был уже там, с аппетитом и вполне буднично воздавая должное большой тарелке каши и стакану молока.
- Ты выспался? - спросил он.
- Да, конечно. Где ты выучился гипнозу?
- На той стороне реки.
- Прошлым вечером ты наговорил много ерунды, - заметил Дарси с упреком в голосе.
- Согласен. Я повел себя легкомысленно. Слушай, я подумал о том, чтобы заказать для тебя утренние газеты. Ты можешь узнавать новости биржи, политики или матчей в крикет.
Дарси внимательно его рассматривал. В утреннем свете Фрэнк выглядел еще свежее, еще моложе, еще жизнерадостнее, чем вечером, и это его вид проделал брешь в броне здравого смысла Дарси.
- Ты самый странный парень из всех, кого мне приходилось видеть, - сказал он. - Мне бы хотелось кое о чем тебя расспросить.
- Пожалуйста, - отозвался Фрэнк.