- Маргарет близка к помешательству, - заметил Хью, когда мы в очередной раз заговорили о призраках, - она начала пользоваться дощечками для спиритических сеансов. Если вы пользуетесь такими дощечками в течение шести месяцев, как мне говорили, самые непредвзятые врачи констатируют у вас помешательство. Еще пять месяцев, и она отправится в сумасшедший дом.
- Это работает? - спросил я.
- Да, и можно узнать много интересного, - сказала Маргарет. - Много вещей, о которых никогда прежде не задумывался. Мы попробуем их сегодня ночью.
- О, нет, только не ночью, - простонал Хью. - Давайте устроим сеанс вечером.
Маргарет проигнорировала его слова.
- Нет необходимости задавать дощечкам вопросы, - продолжала она, - поскольку в вашем мозгу имеются, в некотором роде, ответы на них. Если я спрашиваю, будет ли завтра хорошая погода, например, то, наверное, я - хотя, на самом деле, я вовсе не хочу сказать, что это я его подталкиваю, - и есть именно тот человек, который заставляет карандаш написать да.
- Хотя, как правило, идет дождь, - заметил Хью.
- Не всегда; не перебивай. Гораздо интереснее то, что карандаш пишет по собственному выбору. Зачастую он чертит странные загогулины, - конечно, и они могут что-то означать, - снова и снова, но вдруг появляется ясно читаемое слово, а я понятия не имею, к чему оно может иметь отношение, даже предположений нет. Вчера вечером, например, он несколько раз написал слово "садовник". Что бы это могло значить? Садовник здесь - методист с козлиной бородкой. Может быть, имелся в виду он? Впрочем, пора одеваться. Пожалуйста, не опаздывайте, мой повар приготовил замечательный суп.
Мы встали, но у меня в мозгу возникли некоторые ассоциации, связанные со словом "садовник".
- Кстати, а что там за домик в поле за пешеходным мостиком? - спросил я. - Это коттедж садовника?
- Был им раньше, - ответил Хью. - Но козлиная бородка там не живет; там вообще никто не живет.
- Он не пустует. Если бы я был здесь владельцем, я призвал бы козлиную бородку к ответу и вычитал арендную плату из его заработка. Но некоторым людям экономия чужда. Почему, позвольте спросить?
Маргарет внимательно посмотрела на меня.
- Любопытство, - ответил я. - Простое любопытство.
- Я вас не понимаю, - сказала она.
- Видите ли, - продолжал я, - я просто полюбопытствовал, живет ли там кто. Я проходил мимо, когда поднимался к зданию гольф-клуба, и уверен, что он был пуст, но возвращаясь обратно, я почувствовал, что там кто-то есть, причем был настолько в этом уверен, что постучал в дверь и даже обошел вокруг него.
Хью поднимался по лестнице наверх впереди нас, она немного задержалась.
- И там никого не оказалось? - спросила она. - Как странно: я испытывала такое же чувство, что и вы.
- Это объясняет, почему на дощечках снова и снова появляется слово "садовник", - сказал я. - Вы постоянно вспоминаете о коттедже.
- Все гениальное просто, - отвечала Маргарет. - Давайте все же переоденемся к столу.
Сквозь опушенные занавеси пробивался яркий лунный свет, когда я проснулся посреди ночи, и заставил меня встать и выглянуть в окно. Окна моей комнаты выходили на сад и поле, которыми я проходил вечером, и они сейчас были хорошо освещены полной луной. Коттедж с соломенной крышей и белыми стенами возле речки был очень хорошо виден, и мне снова показалось, - конечно, отражение луны в стеклах было тому причиной, - что он освещен изнутри. Мне показалось странным дважды в день стать жертвой одной и той же иллюзии, но затем случилось еще более странное.
Когда я смотрел на коттедж, свет в нем внезапно потух.