Корабль вырастал с неумолимой быстротой. Он не был похож на корабли, которые обычно заходят в Энмын. Высокие белые надстройки плавно переходили в такой же белый корпус. Судно казалось обломком гигантского айсберга. Джон пристально всматривался в корабль, стараясь угадать его национальную принадлежность, но судно шло прямо на берег, а флаг развевался на корме. «Может быть, это тот самый корабль, который обещали большевики?» — подумал Джон и спросил у Антона:
— Посмотри, не красный ли флаг у него на корме?
— Не могу разглядеть, — ответил Антон. — Не думаю, чтобы это был наш корабль.
Действительно, корабль был слишком наряден, чтобы быть грузовым судном. Одно такое судно Джон видел на рейде в Номе. Это была увеселительная яхта какого-то американского миллионера.
Корабль замедлил ход. С капитанского мостика, очевидно, заметили байдару. Армоль быстро приладил мачту и поднял парус.
К тяге мотора прибавилась сила ветра, и байдара помчалась, стелясь над низкими волнами.
— Американский флаг! — крикнули одновременно Антон и Тнарат.
Звездно-полосатое полотнище развевалось на корме, а вдоль бортов выстроилось множество людей, среди которых было немало разодетых женщин. Видно, все они громко галдели, но пока за шумом мотора нельзя было ничего расслышать: виднелись только широко открытые рты.
Корабль застопорили машины, и оба якоря с грохотом ушли в море.
Джон сделал знак Армолю опустить парус, убавил обороты мотора и повел байдару к белому борту, с той стороны, где виднелся убранный в походное положение парадный трап.
Когда стих шум мотора, до сидящих в байдаре отчетливо донеслись слова пассажиров. Джон невольно прислушивался к ним:
— Настоящие аборигены Сибири! Какие у них выразительные лица! А одежда-то какая!
Больше всех суетился тонконогий человек с огромной треногой, которую он волочил за собой. Джон догадался, что это кинооператор: где-то ему приходилось видеть такую картину.
Из-за спины пассажиров вынырнул объектив киноаппарата, и оператор пронзительно закричал:
— Отойдите в сторону! Не мешайте снимать исторические кадры!
Но тут же снова вылезали вперед любопытствующие люди, толкали друг друга, и если бы не высокое ограждение фальшборта, несколько человек оказались бы в воде.
— Спустить штормтрап! — раздался с капитанского мостика усиленный мегафоном голос.
Проворные матросы перебросили веревочный трап, и стоящий на носу Гуват поймал последнюю деревянную ступеньку.
Антон и Джон переглянулись между собой.
— Поднимемся вместе, — сказал Джон. — С нами пойдут Армоль и Тнарат, а остальные пусть остаются в байдаре.
Чтобы подстраховать Джона, вперед полез Тнарат, затем Джон, а последним Армоль.
Пассажиры нарядного корабля расступились, пропуская вперед капитана, шедшего важно и медленно, словно он собирался принимать не жителей маленького чукотского селения, а иностранных послов.
— Кто-нибудь из вас говорит по-английски? — спросил капитан, внимательно оглядывая выстроившихся перед ним Джона Макленнана, Антона Кравченко, Тнарата и Армоля.
— Да, — коротко ответил Джон.
Матросы образовали живую загородку, взялись за руки и не давали возбужденным пассажирам протиснуться вперед.
— Не мешайте снимать исторические кадры! — продолжал кричать кинооператор, тыкая объективом громоздкой камеры в спины любопытствующих пассажиров. Галдеж был такой, что капитан почти кричал:
— Мы очень рады прибыть в ваш гостеприимный поселок!
— Мы бы не хотели, чтобы вы оставались здесь! — ответил Джон.
Капитан изумленно уставился на Джона. Он никак не ожидал, что у этого рыжеватого чукчи со странными кожаными заплатками на руках такое отличное произношение.
— Вы отлично говорите по-английски, — похвалил капитан и пригласил: — Прошу пройти в кают-компанию.
— Подождите! — закричал кинооператор. — Дайте снять!
— Мы тоже хотим сделать фотографии! — запротестовали несколько пассажиров с фотоаппаратами. — Когда еще нам придется встретиться с дикарями!
— За что мы платим такие бешеные деньги? — заорал маленький коротконогий человек с зеленым солнцезащитным козырьком на лысой голове.
— Успеете сделать фотографии, — спокойно ответил капитан и сделал знак следовать за собой. Матросы принялись расчищать дорогу сквозь толпу. Джон прошел первым, остальные последовали за ним.
— Они совсем не страшные! — донесся до него женский голос.
— У них вполне осмысленные лица, — согласился с ней мужчина.
Джон поднял глаза. Перед его зрачками была бесформенная, безликая толпа. Только раз мелькнуло что-то примечательное, но тут же голос матроса предостерегающе произнес:
— Осторожно!
Перед ним был высокий металлический порог.
Джон оглянулся, и снова среди столпившихся пассажиров мелькнуло что-то знакомое и тревожное.
Кают-компания была роскошно отделана ценными породами дерева. На полированном столе лежали массивные пепельницы, украшенные фирменными знаками пароходной компании.
Капитан прошел вперед и сделал широкий жест рукой.
— Располагайтесь!
Однако и Джон, и Антон, и Тнарат, и Армоль остались стоять, не решаясь опуститься на обитые тисненой кожей кресла.
