— Любить родину — долг каждого человека, — продолжал торе, — и мы любим свою родину, мы освободили ее от ига неверных кафиров, мы дали свободу всем мусульманам нашей страны. Мы считаем для себя священным долгом высоко нести знамя ислама и бороться с его врагами…
Торе медленно обвел взглядом зал, проверяя, какое действие оказывают на слушателей его слова. Представители духовенства подчеркнуто ловили каждое слово оратора, и в такт ему кивали головами, но большинство было спокойно и довольно равнодушно, трудно было понять, что они думают о смысле его речи. Немногие же, и, в первую очередь, Гани, выражали своим видом явное нетерпение и раздражение от напыщенной риторики. Опытный политикан Елихан-торе понял, что разглагольствования следует сократить, но все же привычка к краснобайству взяла верх, и он долго еще рассуждал об исламе, о правоверных и кафирах. За время его речи Гани несколько раз громко откашливался, и если бы не предостерегающие знаки Рахимджана, наверно бы, перебил оратора.
Наконец торе приступил к завершению речи:
— Наше дело — правое. За короткий срок мы добились значительных побед. Во время сражений многие сыновья и дочери народа показали чудеса героизма и получили всеобщую известность. Самым заслуженным батуром по праву считается сидящий среди нас Гани-батур.
— Гани-батур — знамя нашей победы! — крикнул с места Рахимджан.
— Да, да, Гани — знамя! — подхватил Аббасов.
Елихану-торе эти возгласы не очень понравились. Он сделал жест, означавший «Прошу не перебивать!» и продолжал:
— За исключительную доблесть и отвагу в боях с врагами-захватчиками правительство приняло решение присвоить Гани-батуру особое звание Народного героя!..
Все встали и долгими аплодисментами приветствовали батура.
— Прочтите указ, — обратился председатель к Абдураупу.
Тот встал и зачитал правительственный указ. После этого председатель приколол к груди награжденного большой орден. Снова раздались аплодисменты. Гани немного помолчал и произнес:
— Я не сделал и десятой доли того, что совершил когда-то наш предок Садыр-палван. А Садыра-палвана не награждали никакими орденами. Он не носил на груди никаких блях…
В зале раздался смех. Многие правильно поняли слова Гани, но иные баи и муллы увидели в них только темноту и грубость батура. «Какой невежа», — плюнули они про себя. Однако вслух, конечно, вежливо посмеялись вместе со всеми.
— За награду, разумеется, благодарю. Но и без всякого ордена я бы сражался с врагами до последнего дыхания. Не знать мне покоя, пока не вышвырну я всех их за пределы нашей земли.
— Да сбудутся твои слова, доблестный батур!..
— Мы будем продолжать борьбу, а вы сидите тут за своими столами и правьте народом! — продолжал между тем Гани. — Я уважаю вашу мудрость. Но имейте в виду, если вы попробуете так обращаться с народом, как обращались с ним прежние правители, то я скоро вернусь. Доиграю партию с общим врагом и начну новую игру — с вами! Так не обманите доверия простых людей.
Когда Народный герой Гани-батур вышел на улицу и стал садиться на своего серого аргамака, его окружила восторженная толпа. Оказывается, весть о его награждении уже облетела весь город и успела собрать сотни, если не тысячи, почитателей батура. Люди поздравляли друг друга. То тут, то там звучали стихи и песни в честь Народного героя. Играли на музыкальных инструментах, танцевали. Так, с песнями и танцами, все время провозглашая здравицы батуру, огромная толпа проводила Гани до его дома. Ликование народа продолжалось до позднего вечера.
Горный перевал занесен глубоким снегом. Трудно идти бойцам. Кони почти по грудь проваливаются в снег. Выбившись из сил, то одна, то другая лошадь падает прямо на тропе, и не встает, пока не снимут с ее спины груз. Да и сами бойцы уже на пределе усталости и бредут еле-еле. И все-таки идут вперед, стиснув зубы, превозмогая свинцовую усталость, стужу и голод, никто не хочет отстать от колонны, показать слабость. Они должны дойти до цели! Во главе отряда — Гани-батур. Он пробивает через заносы дорогу для всех. За ним Абдулла, Мусахан и Бавдун.
На высшей точке перевала на отряд внезапно обрушивается снежный шквал. Порывы ураганного ветра валят с ног, с силой бросают в лицо пригоршни снега, слепя, залепляя глаза.
— Стойте! — приказывает Гани. — Свяжите коней друг с другом в одну цепочку. — Бойцы выполняют приказ командира. — А теперь крепко держите поводья и идите след в след!
