Избранное. Том второй полностью

Клавдия. Ой, Гриша, когда оно изношено, так от всего болит! От горя и от радости. Стой тут, а я пойду Игнашу порадую. (Вбегает в контору).

В конторе.

Лужков. Кто за то, чтобы избрать Игната Арсеньевича Мантулина председателем колхоза, прошу поднять руки.

Лес рук.

Клавдия. Ой, бабы! Ущипните меня!

Надежда. Тебя и без нас есть кому щипать. Вон какую мозоль защипал!

Клавдия. Игнаша, там гость... гостенёк дорогой!

Игнат. Порхаешь, ровно девчонка! В твоём ли положении?

Клавдия. Гриня там... Гринюшка!

Игнат, качнувшись, опёрся о стенку, но вышел прямо, по-солдатски.

Обнялись с сыном.

Игнат. Эк вытянулся! Отца перерос!

Григорий. Я всю дорогу бежал со станции. Не верилось, что застану. Что свидимся.

Игнат. Свиделись. Больше разлучаться не будем, а? Григорий. Сколько можно? И так всё время в разлуке. Игнат. Не наша вина, сынок. Судьба так распорядилась. Григорий. Судьба, судьба! Плевать я хотел на судьбу, её так и этак повернуть можно.

Игнат. Не скажи: судьба – кобыла своенравная. Не знаешь, на каком повороте фортель выкинет.

Григорий. Мы её объездим, мерзавку! Мы её так зауздаем, что по линеечке ходить будет.

Клавдия. Мы ждали, ждали тебя. Григорий. Кто-кто, а уж ты ждать умеешь! В конторе.

Лужков(разведя руками). Ну что ж, товарищи, повестка исчерпана.

Все выходят.

Григорий. Тятя. Я Кланю нашу рисовать буду. Потом в камне её выведу. Ты как?

Игнат. Кланя стоит этого.

Клавдия. Ты не меня рисуй, Гриня! Ты его рисуй, земли хозяина.

В весеннем небе задумчиво курлыкнули журавли.

Григорий. Журавли тянут. Не рано ли? Игнат. Нет, не рано. Пора самая журавлиная.

Под мерный переклик вещих птиц высвечивается величавая фигура Сеятеля.

Занавес

Демид Калинкин.

Анна, его жена.

Фёдор.

Кирилл.

Ждан – сыновья.

Семён Саввич.

Тоня, внучка его.

Федот Бурмин, председатель сельсовета.

Катерина, жена его.

Стеша, сестра Катерины.

Евсей Рязанов.

Тимофей, его сын.

Гурьевна, жена Евсея.

Пронька, парнишка лет десяти-двенадцати.

Латышев, раненый лейтенант.

Учительница.

Парень.

Девушка.

Персонажи сна Ждана.

Колхозницы.

Крестьянский двор, обнесённый заплотом. Во дворе плотничает Демид с сыновьями Кириллом и Жданом. Фёдор возится под навесом. На козлах восседает Семён Саввич.

Кирилл (у него синяк под глазом). Так, говоришь самого царя видал?

Семён Саввич. Удостоился. Стояли нос к носу.

Кирилл. Ну и каков он из себя колером-то?

Семён Саввич. Чуток срыжа, осанистый. Глаз вроде твоего, небыстрый.

Ждан. У Кирюхи небыстрый? У него глаз – ртуть. Потому и в радугах.

Кирилл. Помалкивай! Старшие беседуют.

Ждан. Не задавайся! Всего-то два года разницы.

Кирилл. Два года, брат ты мой, – это же семьсот тридцать дней. Топором по разу в день тюкать, и то семьсот тридцать зарубок. А сколь каши съешь, сколь рубах изорвёшь?

Ждан. Насчёт каши и рубах справедливо. А топор – не по руке. Чаще-то кулаком тюкаешь.

Кирилл. Кулак у меня шустрый. Безотказно включается.

Ждан. Шустри пореже. Бурмин давно зуб точит.

Кирилл. Брат разве не выручит? Он как-никак секретарь в совете.

Ждан. Набедокуришь – первый суда потребую.

Кирилл. А я с Тимкой схватился из-за такого головастика. Вижу, Тоньку твою зафлажил. Я и врезал...

Семён Саввич. Молодчага!

Ждан. Не моя она вовсе. Мы – так. Гуляем.

Семён Саввич. Хоть и не так – возражений не будет. Верно, Демид?

Демид. Им жить – им и решать. Лишь бы решали по совести.

Кирилл. Про царя-то доводи уж до точки.

Семён Саввич. Ему без меня точку поставили... В Катеринбурге.

Кирилл. Читал, знаю. Ты мне про то поведай, чего не вычитаешь.

Сел, принялся цигарку крутить, но, покосившись на отца, спрятал кисет в карман.

Демид. Кури, кури! Себе вредишь.

Кирилл. Вредно, когда не взатяжку. Взатяжку, наоборот, дым всё нутро прочищает. (Закуривает.) Сыпь, дед! Люблю тебя слушать.

Семён Саввич. Язык – конь выносливый. Хоть на край света увезёт.

Кирилл. А ты правь, правь вожжой-то, чтоб незаблудиться.