Избранное. Том второй полностью

Ждан. Эх, судьбина! Братья там, а я бумаги в совете мараю.

Анна (подозрительно). Снова в военкомате ошивался?

Ждан. У них одна отговорка: молод! Люди в шестнадцать лет полками командовали.

Анна. Люди, люди! Те люди мне не пример.

Ждан. Несознательная ты, мам.

Анна. Троих проводила – хватит! Кто может – пущай отдаёт больше.

Бурмин. Троих – это да, троих – это много! Я, правда, в газете читал, одна женина пятерых на фронт отправила, и сама за них... вот, сама.

Анна. Ты-то зачем сюда пожаловал? Знаю ведь, неспроста голову мне морочишь.

Бурмин. Устал я, Анна... от этой лёгкой жизни! Кругом стон стоит. Слёзы кругом. И – попрёки. Одни порёки! Колхоз – на мне, сельсовет – на мне. Что я, каменный, что ли? Что я, винтовку в руках держать не умею?

Анна. Пореви – легче станет.

Бурмин. Заревел бы – слёз нет. И выхода тоже нету.

Ждан. Не казнись, дядя Федот. Лучше приляг на часок, и пусть тебе мир приснится, без слёз, без похоронок, покой, который мы все потеряли.

Бурмин. Хорошо про покой говоришь, задушевно! Без слёз, значит, без похоронок... Хорошо! Только хлеб-то наяву сдавать надо. И везти наяву. А на чём везти? Лошадей нет... всего четыре клячонки.

Ждан. Бигилинские на коровах возят.

Анна. Вон куда вывел! Издалека вёл, кругами. А вывел прямо. Нет, золотко, коровушки не проси. Лучше сама запрягусь в оглобли, чем над Зорькой измываться позволю.

Ждан. Уступи, мам. Я тебя очень прошу, уступи. Прости, курицу яйца не учат, но ведь нужно. Нужно.

Анна. Сами впрягайтесь. Меня впрягайте. Зорьку не трогать.

Бурмин. Что ж, не неволю. Твоя доля и без того велика.

Входят дед Семён и Тоня.

Тоня. Ну, хоть вы ему скажите! Зерно на себе везти собрался. Тоже мне, тягло!

Семён Саввич. Защитничкам-то надо чем-то питаться. А хлеб на току лежит. Вот-вот прорастать начнёт.

Тоня. Близкий путь! Туда и обратно шестьдесят километров. Свалишься посреди дороги.

Семён Саввич. Ёкмарьёк, в солдатах больше того хаживал. Ноги, поди, не забыли про стародавние марши.

Тоня. Зато сам забыл, сколько лет на земле прожил. Тётя Нюра, ну что мне с этим стариком делать?

Анна. Видно, уж ничего не поделаешь. Отпусти. (Старику.) Если Зорьку доверю – справишься?

Семён Саввич. Я, да не справлюсь? В казахских степях таких рысаков объезжал... Тут – корова. Посовестилась бы смеяться над стариком.

Анна. «Корова», «корова»! С коровой-то больше ещё возни. А разозлишься да ударишь, так я...

Семён Саввич. Что я, изверг какой, Аннушка? Что я, лихоимец? Я животную с малых лет уважаю.

Анна. Ну и ладно. Езжай... езжай.

Бурмин. Выручила ты меня, Анна! Даже не знаешь, как выручила.

Ждан. Мама у меня такая!

Анна. Какая?

Ждан. Ну... замечательная.

Анна. Часом раньше кто несознательной обозвал?

Ждан. Ошибся. С кем не бывает.

Анна. Я бы не ошиблась в тебе. Я бы ни в одном из вас не ошиблась. (Уводит старика.)

Во двор боязливо заглядывает Катерина.

Тоня. Дядя Федот, на горизонте разведка противника. Прими меры.

Бурмин, погрозив девушке, выходит к жене.

(Ждану). Что, не выходит? Бракуют мальчика?

Ждан. Там такие чинуши – ничем их не проймёшь.

Тоня. А я добилась. В снайперскую школу обещали направить.

Ждан. Тебя в снайперскую?! Куда они смотрят? Чем смотрят? Я тридцать девять из сорока выбиваю. И бегаю всех быстрей.

Тоня. Это «я» настораживает: побежишь – враг не догонит. Ну, ну, не хмурься! Шучу. Судя по сводкам, и ты досыта настреляешься.

За воротами.

Бурмин. Всё шпионишь? Всё подглядываешь? Вот уж верно – разведка.

Катерина. Вассе похоронку вручили. Уже шестую по счёту.

Бурмин. Знаю. Был у неё.

Катерина. В беспамятство впала. Доктора вызывали.

Бурмин. У доктора живой воды нет.

Катерина. Плохо, что нет.

Бурмин. Тебе-то о чём сокрушаться? Сама по себе живёшь, вольная, как ветер в поле.

Катерина. Ведь и тебя могли так же... И я бы убивалась.

Бурмин. Да ну? Вот не догадывался.

Катерина. Муж ведь ты мне. Мой, кровный.

Бурмин. В том смысле, что кровь портишь? И людей смешишь... Если в этом смысле, то верно.

Катерина. Воротись домой, Федот. Постыло мне без тебя.

Бурмин. И опять стану посмешищем?

Катерина. Что ты, Федотушка, что ты! У меня будто пелена с глаз спала. Горе вокруг, а я дурью маюсь.

Бурмин. Не майся. Берись за ум. Давно пора.

Катерина. Возьмусь. Ты только воротись.

Бурмин. На работу когда выйдешь?

Катерина. Да хоть сейчас. В любую минуту.

Бурмин. Тогда вот что, запрягай корову – поедешь с обозом. И не чуди, если со мной жить хочешь. (Уходит.)

Входит Стеша.

Катерина. Как живётся тебе, сестра?

Стеша. Живём... хлеб жуём.

Катерина. Ну, живите... Кирилл-то пишет?

Стеша. Конечно. Я ведь жена ему. Жена. А не бросовуха.