Избранное. Том второй полностью

Тимофей. Нет, батя, нет. Это не по мне.

Евсей. Тогда вот что... тогда руку выставь – хоть одна пуля да клюнет в ладошку.

Тимофей. Я человеком родился! Человеком, а не гадом ползучим. И если выпадет – помру человеком.

Евсей. Чего вызверился? Волк о своей шкуре печётся.

Тимофей. Не всяк... Погляди вокруг и увидишь: не всяк! Вон хоть Калинкиных возьми... Всей семьёй ушли...

Евсей. Семьи-то убыло... Похоронку несу.

Тимофей. Похоронка? На кого?

Евсей. На самого... на Демида.

Тимофей. Стало быть, Ждан-то отцу на смену! Ты понял? Демид погиб, а на смену ему Данька. Вот это люди. (Уходит.)

Евсей. Ну, беги, беги! Подставляй лоб пулям! Черви изгложут.

Плачет.

Входит Катерина.

Катерина. Эк тебя разрывает! И реветь-то по-человечески не научился. Что стряслось?

Евсей. Тебе что до меня, до проклятого? Всем вам – что? Живу – соринкой в глазу... вместо доброго слова – насмешки. Вместо пожатья руки – тумак... А ещё люди! Какие вы люди?

Катерина. Не разоряйся! Рассусоливать с тобой некогда. Корова Анны в яр свалилась. Дорежешь?

Евсей. А что Семён? Он разве не в силах?

Катерина. Ушибся он... едва откачали.

Евсей. Ага, ушибся! Пущай не лезет. Пойду за ножиком. А ты что... ты знай: даром резать не стану.

Катерина (швыряет ему в лицо деньги). Нна тебе! Нна! Подавись, гнида, у людей горя не продохнуть, а он о деньгах...

Уходит.

Евсей (собирая измятые рубли). И эта туда же: о деньгах... Я разве о деньгах? Эх вы!

Появился Бурмин.

Бурмин. Что это ты над рублями ворожишь?

Евсей (подняв к нему заплаканное лицо). Думаю, вдруг они волшебные? Вдруг покой принесут?

Бурмин. Ну и как, не приносят?

Евсей. Где там! Обыкновенные рублики, бабой брошенные.

Бурмин. Измятый весь... ревел вроде? Вот смеху!

Евсей. Смеху – да, смеху много. Не смешно ли: сына единственного на фронт провожаю. До слёз смешно!

Бурмин. Одобряю. Сын у тебя правильный парень. Очень даже правильный!

Евсей. Смерть-то как раз правильных и находит. Вон Демида и то настигла.

Бурмин. Чего буровишь? Демида... От Демида на днях письмо получили...

Евсей. То он писал. Теперь про него пишут. Вот: «смертью храбрых...» и так дальше. Одиннадцать храбрых головы свои положили. Он двенадцатый.

Бурмин (взяв похоронку). Двенадцатый. Друг ведь мой задушевный! Сколь помню себя, всё с ним... И голодали вместе, и землю больную отхаживали... Даже девку одну любили... Двенадцатый... Дёма, корешок мой верный!

Евсей. Давай похоронку-то! Вручу, кому полагается.

Бурмин. Я сам вручу... Иди, я сам... Это я должен.

Евсей(уходя, бормочет). Корова ногу... хозяин пал... Счастливых-то нет на земле... Иль есть? Кто знает? Корова сломала... хозяин пал...

Во дворе Калинкиных.

Стеша, Анна, Тоня, Ждан. Входит Тимофей.

Ждан. Благослови, мама. И не сердись на меня.

Анна. Бог благословит.

Тоня. Дожились... К поезду не на чем отправить. Четыре лошади, и те в разгоне.

Тимофей. Пешком дотопаем.

Тоня (достав вышитый кисет). Этот знаешь кому, Даня. Вручи и поинтересуйся: почему редко пишет?

Ждан. Он же не курит.

Анна. Я земли в него положу. Пускай вместо ладанки носит.

Стеша (превозмогая боль). Ну хоть с братьями угадал... Брат брата в беде не бросит.

Тоня. Худо тебе, родненькая? Иди, иди в горницу.

Стеша. Ты Катерину позови... Позови, так надо.

Тоня уходит.

Ждан. Всего хорошего, Стеша! Встречай нас после победы. Выйдешь за околицу с сыном – тут мы и нарисуемся. Все четверо.

Стеша. Спроси у Кирилла... дитё-то признает? Не признает, так я уйду.

Анна. Своё ведь, кровное, как не признать?

Тимофей. Дай руку, Стеша. Тёплая какая! Я у судьбы не многого прошу. Хочу воротиться после войны, чтобы пожать эту руку. Только и всего. Пошли, Даня.

Накинув котомки, парни уходят. Ждан у ворот оглядывается.

Анна. Не оглядывайся, сынок! Затоскуешь.

Входят Катерина, Тоня. Затем Бурмин.

Катерина (бросается к сестре). Начались? Что ж ты раньше не позвала?

Бурмин. Катя... Про Демида знаешь?

Катерина. Потом, потом.

Стеша стонет.

Ну, чего на дороге стал? Иди, новобранцев провожай! (Уводит сестру в дом.)

А провожающие машут вслед новобранцам. И когда те скрываются за поворотом, все входят во двор.

Из избы слышится крик роженицы.

Входит Евсей. Он с ножом.

Евсей. А новобранцы-то где же?

Ему не ответили.