Я ворвался в туалет. Куры, всполошившись сначала, потом успокоились, расселись, своими бусинками на склоненных головках разглядывая меня. Кем, интересно, я кажусь этим представителям иной, в сущности, цивилизации? Достойно ли я представляю человечество? Не оскорбит ли их жест, который я собираюсь тут сделать?.. Нет. Не оскорбил.
Абсолютно уже счастливый, я забрался к себе на полку, распрямился... Какой же последует сон?.. Солнце поднималось над морем... я летел на курице, приближаясь к нему. Вблизи оно оказалось огромной печкой. Рядом сидел проводник.
— Плохо топить — значит не уважать свою Галактику! — строго проговорил он, орудуя кочергой.
В последний день перед отлетом на конференцию вдруг решено было взять вместо меня уборщицу. Ну, что ж, это можно понять: от меня какой толк? Ну — отбубню я свое сообщение, и все, а та и уберет, и постирает, к тому же молодая очаровательная женщина — это тоже немаловажно!
Но, к счастью для меня, уборщица от поездки отказалась — то ли муж ей не разрешил, то ли ребенок, точно не известно. Таким образом, один я поехал такой, остальные — начальники, хотя они к теме конференции ни малейшего отношения не имели.
Правда, в самолете я вдруг старого друга своего Леху встретил — давно не виделись.
— А ты откуда здесь взялся? — я удивился.
— Не было б счастья, да несчастье помогло! — Леха усмехнулся. — У шефа теща заболела — так что я вместо нее!
С самолета нас в элегантнейший отель привезли — правда, нас с Лехой сунули в каморки на последнем этаже. Вышел я на балкон — на соседнем балконе Леха стоит.
— Вот так вот! — горестно говорит. — А ты как думал? Ну, ничего! — злобно усмехнулся. — Мне сверху видно все — ты так и знай!
— Наверное, — говорю, — надо уже в холл спускаться, все, наверное, уже там?
Долго до нас лифт не доходил, наконец поймали, спустились в холл.
Вскоре вслед за нами сам Златоперстский спустился со своими питомцами — Трубецкой, Скукоженский, Ида Колодвиженская, Здецкий, Хехль.
— Да... дружная команда! — исподлобья глядя на них, Леха пробормотал.
Тут маленький человек появился в огромной кепке, с некоторыми здоровался, некоторых пропускал.
— А это кто? — испуганно я Леху спросил.
— С луны, что ли, свалился? — Леха говорит. — Это ж сам директор гостиницы, товарищ Носия! От него все здесь зависит!
— Неужто все?
Леха в ответ только рукой махнул, злобно отошел. А я на доске объявлений маленькое объявленьице увидел: «Не получившие командировочные могут получить их здесь, в комнате 306».
Радостно поднялся. Но Блинохватова, начальница оргкомитета, железная женщина, ни копейки мне не дала. Сказала, что вместо меня в списках значится уборщица, с женской фамилией, так что мне с моей мужской денег вовек не видать, причем с торжеством это сказала, даже с какой-то радостью — вот странно!
Спустился, снова в холле Леху нашел, все ему рассказал.
— А ты как думал? — Леха говорит. — С нами только так! Кстати, вся головка сейчас на пикник приглашена — почему-то на насыпи, — а про нас с тобой не вспомнил никто.
— Неужели никто? — Я огорчился.
— А к тебе обращался кто-нибудь? — Леха вздохнул. — Вот то-то и оно!
— Да-а! — горестно говорю. — Кстати — странно: когда шел я по этажу, горничные дорожки убирали, за ними рабочие в заляпанных спецовках линолеум сдирали. К чему бы это?
— А ты не понимаешь? — Леха говорит. — Товарищ Носия хочет одновременно с нашей конференцией ремонт провести — поэтому он так и задабривает наше начальство!
— А зачем ремонт-то? И так аккуратно. — Я огляделся.
— Не понимаешь, что ли? — Леха разозлился. — После каждого ремонта у него еще одна дача появляется — как же не ремонтировать?
— А как же нам конферировать? — говорю. — Никуда будет не пройти — все разрушается!
— А это уже, как говорится, дело десятое! — Леха усмехнулся.
Потом мы с Лехой ползли по горам песка к железнодорожной насыпи. Все приглашенные уже там собрались: и Златоперстский, и Трубецкой, и Блинохватова, и Ида Колодвиженская, и Здецкий, и Крепконосов.
Златоперстский, покровительственно улыбаясь, рассказывал про Париж — для пикника, конечно, лучшей темы не найти:
— И вот приезжаем мы на Сант-Дени... и как бы уже путешествуем во времени!
«Главное — что ты в пространстве можешь путешествовать!» — злобно подумал я.
Все сползают по песку, но сразу же снова карабкаются вверх.
В центре, естественно, Носия возвышается. Вдруг звонок. Носия поднял свою большую кепку, лежащую на песке, — под ней оказался телефон.
— Слушаю! — надменно проговорил.
Смотрел я на этот праздник, и слезы душили: «Что же такое! Что у меня за судьба? Всегда я как-то в стороне, на отшибе обоймы!»
Приползли обратно в гостиницу — Леха говорит:
— Все! Хватит дураками быть!
— Думаешь — хватит?
— Надо что-то предпринимать!
— Думаешь — надо?
— А, ты вообще — вне времени и пространства! — Леха махнул рукой, стремительно ушел.
Вечером уже я робко ему постучал. Он долго не отзывался, наконец глухо откликнулся:
— Кто?
— Я — кто же еще?
Леха высунул в коридор взлохмаченную голову, бдительно огляделся.
— ...Заходь!
