Поразительная вещь (б) оказывается иллюзией сродни моей иллюзии о сравнительной легкости гольфа после просмотра гольфа по телевизору, которая держалась, пока я на самом деле не попробовал играть в гольф. Все предшествующие стрелки как будто палят с небрежной усмешкой и все выбивают 8/10 или выше. Но оказывается, что из шести мужиков у троих военное прошлое, двое – невыносимые братья-ретрояппи с Восточного побережья, которые каждый год неделями охотятся со своим «папа́» на разных быстролетящих птиц в южной Канаде, а последний не только пришел в собственных берушах плюс с собственным дробовиком в личном футляре с шелковым ложементом, но и устроил во дворе своего дома[288] в Северной Каролине личное стрельбище. Когда наконец подходит моя очередь, мне дают беруши в чужой ушной сере, которые не лезут в ухо. Само ружье шокирующе тяжелое и воняет, как мне сказали, кордитом, который маленькими лобковыми спиралями все еще выходит из ствола после ветерана Кореи, стрелявшего до меня и сравнявшегося в счете с первым стрелком – 10/10. Два брата-яппи – единственные участники почти моего возраста, у обоих счет 9/10 и оба прохладно окидывают меня взглядом, стоя в одинаковых позах – по-школьному сутуло привалившись к правобортному релингу. Греческие офицеры, кажется, смертельно скучают. Мне вручают тяжелое ружье и говорят «упереться бедром» в кормовой релинг, а потом приложить приклад орудия, нет, не к плечу держащей руки, а к плечу руки, спускающей крючок, – моя первоначальная ошибка в этом отношении приводит к очень сбитому прицелу, при виде которого грек у катапульты выполняет неплохой перекат.
Ладно, не будем тратить на этот инцидент много времени. Просто скажу, что да, мой счет на стрельбе был заметно ниже счета других участников, а потом просто добавлю несколько равнодушных наблюдений во благо будущих новичков, подумывающих пострелять тарелочки с кормы мегакорабля 7НК в качку, и поедем дальше. (1) Определенный уровень продемонстрированного неумения обращаться с оружием приводит к тому, что все в округе, кто хоть что-то знает об оружии, одновременно собираются рядом с предостережениями, рекомендациями и полезными советами от папа́. (2) Многие советы из (1) сводятся к призывам «вести» запущенную тарелку, но никто не объясняет, значит ли это двигать стволом ружья по небу вслед за тарелкой или держать ствол в этакой статичной засаде чуть дальше по прогнозируемой траектории тарелки. (3) Стрельба в телевизоре не совсем нереалистична в том плане, что правда надо говорить «подавай» и странная маленькая катапультная штуковина правда производит бдзынькающий стук. (4) Не знаю, что такое «легкий спуск», но у дробовика его нет. (5) Если вы никогда раньше не стреляли из оружия, то позыв закрыть глаза в точный момент залпа фактически непреодолим. (6) Известная «отдача» от выстрела из дробовика – преуменьшение: в плечо не отдает, а бьет, причем больно, и отбрасывает на несколько шагов, так что бешено машешь руками в поисках равновесия, – и это, когда в них ружье, приводит к массовым крикам, падениям, а на следующий выстрел – к заметному убавлению толпы на галерее Палубы 9.
Наконец, (7): знайте, что движение неподстреленной тарелочки на фоне просторного ляпис-лазурного купола неба над открытым океаном – солнцеподобное, т. е. оранжевое, параболическое и совершается справа налево и что исчезновение тарелочки в море происходит ребром, без всплеска и печально.
16:00–17:00. Лакуна.
17:00–18:15. Душ, личная гигиена, третий просмотр надрывного последнего акта «Андре», попытка реабилитации шерстяных брюк и похоронного пиджака паром от душа для сегодняшнего ужина в 5⋆РК, чей дресс-код обозначен в «НД» как «формальный»[289].
18:15. О составе и общей атмосфере С64 в 5⋆РК мы уже говорили. Сегодняшний ужин исключителен только своим напряжением. Помните, что отвратительная Мона решила преподнести сегодняшний день Тибору и метрдотелю как свой день рождения, в результате чего вечером нас ждали флажки, высокий торт и привязанный к креслу воздушный шарик – плюс Войцех возглавил отряд славянских уборщиков в церемониальной праздничной мазурке вокруг Столика 64, – а также общая хвастливая аура удовлетворения Моны (она, когда Тибстер поставил перед ней торт, хлопнула один раз перед лицом в ладоши, словно испорченный ребенок) и выражение безэмоциональной терпимости у бабушки с дедушкой Моны, которое невозможно прочесть или понять.
Вдобавок дочь Труди Алиса, чей день рождения, помните, действительно сегодня, в молчаливом протесте против лжи Моны всю неделю ничего не говорила об этом Тибору – т. е. о собственном дне рождения – и теперь сидит напротив Моны с тем лицом, какое ожидаешь увидеть у одного привилегированного ребенка, на глазах которого другой привилегированный ребенок получает все натальные радости и внимание, по праву ему не принадлежащие.
