Под эти угрюмые думы начинают сгущаться тучи над головой, и небо, как обычно вечером, тряпично провисает. Я впал в иллюзию – причем сам знаю, что это иллюзия – зависть к другому кораблю, но она все равно болезненна. А еще репрезентативна для психологического синдрома, все больше усугубляющегося, как я заметил, по мере приближения круиза к концу, – мысленного списка разочарований и обид, которые в начале казались пустячными, но быстро доросли до без пяти минут отчаяния. Я знаю, что причина синдрома – не просто презрение, порожденное недельным знакомством с бедным старым «Надиром», и что источник всех разочарований вовсе не сам «Надир», а простой старый человеческий я или, если точнее, мой внутренний протоамериканец, который жаждет, который поддается балованию и пассивному удовольствию: внутренний Разочарованный Ребенок, та частичка, что всегда и без разбору ХОЧЕТ. Отсюда этот синдром, из-за которого, например, я – всего четыре дня назад испытывавший такой стыд из-за кажущегося сибаритства после заказа очередной безвозмездной еды через обслуживание каюты, что засорял постель фальшивыми свидетельствами тяжелых трудов и пропущенных трапез, – уже прошлым вечером поймал себя на том, что с реальным раздражением поглядываю на часы через пятнадцать минут и гадаю, куда запропастился этот парень из обслуживания кают с гребаным подносом. А теперь я уже замечаю, что сэндвичи на подносе какие-то маленькие, и что правобортная корочка хлеба всегда промокает из-за дольки маринованного огурца[242], и что чертов коридор левого борта слишком узкий, чтобы выставить пустой поднос обслуживания каюты за дверь 1009-й ночью, когда я доем, так что поднос всю ночь стоит в каюте и на утро разбавляет обонятельную стерильность 1009-й запахом прогорклого хрена, и что на пятый день люксового круиза это глубоко разочаровывает.
Теперь мы, наверное, в той позиции, чтобы оценить ложь в темном сердце брошюры «Селебрити» – даже безотносительно смерти и Конроя. Потому что это – т. е. обещание насытить ту мою часть, которая всегда только ХОЧЕТ, – центральная фантазия, которую продает брошюра. Следует заметить, что настоящая фантазия не в том, что обещание сдержат, но в том, что его вообще возможно сдержать. И вот эта ложь – главная[243]. И, естественно, я хочу в нее верить – на хрен Будду, – я хочу верить, что, может, этот Отпуск Моей Мечты сможет меня набаловать достаточно, что в этот раз роскошь и удовольствие мне преподнесут столь совершенно и безукоризненно, что моя Инфантильная часть наконец насытится[244].
Но Инфантильная частичка ненасытна – более того, весь ее смысл, или
