Я стою на Палубе 12, гляжу на «Навстречу мечте» – где от холодной воды небось синеют пальцы, – и, словно по Фрэнку Конрою, в глубине осознаю, что я уже неделю не мыл посуду и не притоптывал ногой в очереди за кем-нибудь с пачкой купонов у кассы супермаркета; и все же вместо свежести и обновления я предчувствую, какой тотально стрессовой, требовательной и неприятной теперь будет обычная сухопутная взрослая жизнь, если даже преждевременная уборка полотенца тем загробным матросом кажется покушением на мои неотъемлемые права, и плюс теперь возмутительна неторопливость кормового лифта, а отсутствие десятикилограммовых гирь на стойке гирь в Клубе олимпийского здоровья – уже личное оскорбление. А сейчас, собираясь спуститься на обед, мысленно я набрасываю реально убийственную сноску о моей главной мозоли: газировка не бесплатная, даже на ужине: «Мистер Пибб» надо заказывать у владеющей раздражающе ограниченным английским официантки 5⋆РК, будто это сраный «Скользкий сосок», а потом расписываться за него за столом, а потом с тебя возьмут деньги – и у них даже нет «Мистера Пибба»: суют тебе «Доктор Пеппер», раздражающе беспардонно пожимая плечами, хотя каждый дебил знает, что «Доктор Пеппер» – не замена «Мистеру Пиббу», и это просто хренов балаган, ну или по крайней мере уж точно чрезвычайно разочаровывает[245].
Каждую ночь стюардесса левого борта Палубы 10 Петра, заправляя кровать, оставляет на подушке – вместе с последней на сегодня конфетой и открыткой «Селебрити», желающей приятных снов на шести языках, – «Надир дейли» на следующий день: фатическую четырехстраничную эрзац-газетку, напечатанную на белом веллюме океански-синим шрифтом. В «НД» есть исторические факты о следующих портах, анонсы организованных береговых экскурсий и скидок в сувенирке, а также строгая информация в рамочках с малапропическими заголовками вроде «КАРАНТИН НА ПРОВОЗ ЕДЫ» и «ЗЛОУПОТРЕБЛЕНИЕ ЗАКОНОВ О НАРКОТИКАХ 1972 ГОДА»[246].
Прямо сейчас четверг, 16 марта, 7:10, и я один на Раннем завтраке 5⋆РК, с витающими поблизости официантом и высоким уборщиком Столика 64[247]. «Надир» описал финальный поворот и теперь на обратной траектории к Ки-Уэсту, и сегодня один из двух «морских» дней недели, когда корабельные активности чаще и организованней всего; и в этот день, покинув каюту 1009 на сильно превышающий полчаса период, я решил воспользоваться в качестве бедекера газетой «Надир дейли», окунуться с головой в досуговую суету и точно и подробно зафиксировать в дневнике несколько реально репрезентативных опытов – так давайте же все вместе отправимся на Поиски Управляемого Веселья. Итак, все нижеследующее – из т./п. эмпирического дневника этого дня.
6:45. Тройной звон из динамиков в каюте и коридорах, затем женский голос с прохладцей говорит «Доброе утро», сообщает дату, погоду и т. д. Она произносит все на английском с мягким акцентом, повторяет на французском с каким-то эльзасским звучанием, потом на немецком. Даже немецкий у нее получается обволакивающим и посткоитальным. Ее голос – совсем не голос громкого оповещения на пирсе 21, но слушать его по-прежнему все равно что нюхать дорогой парфюм.
6:50-7:05. Душ, поиграться перед зеркалом в ванной с феном «Алиско сирокко», вытяжкой и волосами, почитать «Ежедневные медитации для страдающих полуфобиями», пройтись по «Надир дейли» с желтым маркером.
7:08-7:30. Р. завтрак за Столиком 64 в 5⋆РК. Прошлой ночью все объявили о намерении проспать завтрак и позже перехватить что-нибудь вроде сконов в кафе «Виндсёрф». Так что я один за Столиком 64 – большим, круглым и прямо у окна правого борта.
Официанта Столика 64, как указано выше, зовут Тибор. Мысленно я зову его Тибстер, но вслух – никогда. Тибор расчленял мне артишоки и омаров и научил, что экстра-велл-дан – не единственный вид удобоваримого мяса. Мне кажется, у нас с ним особая связь. Ему тридцать пять, рост 160 см, он пухлый, и его движения по-птичьи экономичны, как у маленьких пухлых грациозных людей. В плане меню Тибор советует и рекомендует, но без той надменности, из-за которой я всегда ненавидел официантов-гастропедантов в дорогих ресторанах. Тибор вездесущий, но не церемонный или гнетущий; он добрый, теплый и прикольный. Я его практически люблю. Родом он из Будапешта, и у него кандидатская степень в ресторанном менеджменте из венгерского вуза с непроизносимым названием. Дома его жена ждет их первого ребенка. Он старший официант Столиков 64–67 на всех трех приемах пищи. Он умеет без опаски носить три подноса одновременно и никогда не выглядит взмыленным или задерганным, как большинство многостаночных официантов. Кажется, что ему не все равно. Его лицо одновременно круглое и острое – и румяное. Смокинг никогда не мятый. Руки мягкие и розовые, и кожа на суставе большого пальца без морщин, как у маленького ребенка.
