Я женщина и рождена разумною.
Меня природа наградила знанием:
От старших, от отца немало доброго
Слыхала я и научилась многому.
Вас побранить хочу я, взявши за руки,
И справедливо. Как родные, кровные,
На алтари — у Фермопил, в Олимпии,
В Пифо, 305да где еще, не перечесть всего!
И вот, перед лицом враждебных варваров,
Поля Эллады вы опустошаете!
Меня, увы, опустошают колики!
Одно я вам сказала — дело важное!
К вам речь моя теперь, лакедемоняне!
Забыли вы, 306как алтари афинские
С мольбою обнял Периклид лаконянин,
И помощи просил. А вся Мессения
Тогда востала, и земли дрожанием
Казнил вас бог. Щитов четыре тысячи
Повел наш Кимон в Спарту, и пришел — и спас.
И чем же отплатили вы афинянам?
Вы землю, вам помогшую, сжигаете!
Обида, Зевс свидетель, о Лисистрата!
Обида, да!
Какие грудки круглые.
Ты думаешь, афинян я не выбраню?
Пришли к нам в город, в дни, когда ходили вы
В рубашке рабьей? Как наймитов Гиппия
Прогнали прочь и фессалийских всадников?
Они одни в тот год друзьями были вам
И вас спасли и, рабье скинув рубище,
Народу возвратили гражданина плащ.
Нигде разумней я не видел женщины!
А я прелестней стана не видал нигде!
Зачем же, дружбу позабыв старинную,
Не заключите мира? Что мешает вам?
Мириться мы согласны, возвратите лишь
Колечко наше!
Что? Колечко?
Пилос наш!
Мы по нему давно уже соскучились!
Свидетель Зевс, колечка мы не выдадим!
Отдайте им!
Стоянку превосходную?
Взамен его другое что потребуйте!
Отлично! Так сперва нам дайте, как его?..
Да, Эхинунт! Потом бугры Мегарские
Не все зараз! Всего отдать не можем мы!
Из-за косы неужли спорить станете?
Ах, я б рубашку скинул и пахать пошел!
А я сперва навоз бы вывез на поле!
Вот помиритесь — и за соху приметесь.
Ну, если так, приступим к совещанию
И заодно уж пригласим союзников.
Союзников? На что их? Все пылаем мы.
Ты думаешь, что не хотят союзники
Того же?
Клянусь богами, даже и каристяне!
Отлично! Так идите и очиститесь!
Потом к себе вас пригласим мы, женщины
И, чем богаты, угостим вас с радостью.
Друг другу там вы присягнете в верности,
А после каждый вновь возьмет жену свою
И в дом свой возвратится. Так ступайте же!
Иди вперед, а там и мы!
Скорей! Скорей!
Есть у нас ковры цветные,
Покрывала и платки.
Нам не жаль ничего!
Уносите все с собой.
Мальчик ваш, дочка — пусть
В праздник нарядится в них.
Все для вас, все даем!
Выбирайте все, что есть!
Что в ларях у нас найдете.
И замочков и печатей
Рвите смело красный воск!
Что найдете — ваше все!
Но чтоб что-нибудь найти там
И увидеть,
Надо зорче быть, чем я!
Если хлеба в доме мало,
На руках семья большая,
У меня тот пускай
Заберет пшеницы куль.
Хватит меры одной,
Чтобы каравай испечь.
Кто в беде, кто в нужде,
Приходите все ко мне!
Поспешите за пшеницей
С коробами и с мешками,
Все насыплет
Вам до верха мой Манет.
Близко вас не подходить:
Знайте, в доме
На цепи сердитый пес.
Кто там? Откройте двери! Ты чего стоишь?
С дороги прочь, не то вот этим факелом
Прижгу тебя, хоть эта шутка грубая!
Конечно, да, но чтобы вам понравиться,
Когда угодно, пострадать согласен я.
С тобою, друг, согласны пострадать и мы.
Пошли с дороги! Вот прижгу вам волосы!
Могли спокойно выйти, пообедавши.
Такой пирушки мы еще не видели!
И как спартанцы нынче были вежливы!
Мы ж, как всегда, за чашей всех находчивей.
Вот-вот! А в трезвом виде — безрассудней всех,
Когда б меня афиняне послушались,
Они б вели переговоры выпивши.
Теперь же в Спарту мы приходим трезвые,
Того и ищем, что бы замутить еще,
И то подозреваем, что не сказано,
Потом доносим то, чего и не было.
Теперь же все отлично; и пускай они,
Запев «Аянта», кончат «Клитагорою», 307—
Похвалим мы и присягнем с охотою!
Но вот они уж снова возвращаются.
Пошли, пошли, с дороги прочь, негодные!
Свидетель Зевс, выходят гости из дому!
Возьми, дружочек, флейту и играть начни!
А я станцую и спою вам песенку —
