Да, да, возьми дуделку и сыграй на ней!
Как рад я слышать песенку лаконскую!
Мнемосина! 308
Памяти нашей
Голос дай, вспомнить дай,
Как с афинянами рядом
Дружно мы бились.
Артемисия видели воды
И бежали персы.
Помню, в битву Леонид
Нас повел, кабанов стаю.
Крепкие мы наточили клыки.
Струи
Пота текли по щекам,
И сковывал холодный страх колена.
Столько, столько было персов,
О Артемида, охотница славная,
К нам приди, дева лесов!
Мира желанного, доброго, долгого,
Радости долгой, согласия вечного
Нам положи начало!
Пусть лукавство лисье, норов волчий
Навсегда теперь забудем мы!
Приди же, приди же,
Дева охотница!
Теперь, когда счастливо все покончено,
А вы — своих! Пусть к мужу подойдет жена
И муж — к жене. Сейчас, друзья, на радостях
Богам во славу спляшем мы, а в будущем
Остерегайтесь, не грешите более!
Пойте, пляшите,
Зовите прекрасную
К нам Артемиду, Харит призывайте!
Хоров водителя светлого славьте Иэя,
Славьте владыку Нисийского
Зевса зовите, держащего молнию,
Зевса супругу державную,
Все божества призывайте в свидетели,
Вечные, зоркие, мудрые,
Нашего мира, согласия нашего,
Властной Кипридой рожденного!
Ала-ла-ла! иэ! пеан!
Скачите все, иэ!
Эвой! эвой! эва! эва!
Теперь о новом спойте песню новую!
Милый склон оставив Тайгета,
К нам приди, о муза спартиатов!
Прославь Амиклейского бога, 309
Владычицу в капище медном
И Тиндарея детей,
Пляшущих возле Эврота.
Кружитесь дружно, ноги поднимайте!
Свою мы Спарту славим.
Над Эвротом дочери Спарты ведут хоровод.
Разом в землю ногами бьют,
Кружатся быстро.
Косы порхают, как у вакханок,
Поднявших в воздух легкий тирс.
Дочь Леды впереди их
Ведет веселый хоровод.
Вплетите в волосы цветы, скачите выше, выше,
Как в поле молодой олень! В ладони ударяйте!
Прославьте грозную в боях Богиню в медном храме!
Дионис — бог театра.
Ксанфий — его слуга.
Геракл.
Покойник.
Xарон — перевозчик в царство мертвых.
Плутон — бог преисподней.
Эсхил — трагический поэт.
Еврипид — трагический поэт.
Эак — слуга Плутона.
Служанка Персефоны.
Первая торговка.
Вторая торговка.
Хор лягушек.
Хор из двадцати четырех мистов.
Сказать ли, сударь, шуточку привычную
Из тех, что вечно потешают зрителей?
Скажи! Не говори лишь: задыхаюсь я!
Уж это — шутка чрезвычайно старая.
Так что ж сказать?
Не говори: ой, лопаюсь!
Вот шуточка отличная!
Скажи смелей! Не говори лишь одного.
Чего еще?
Что, ношу перекладывая, треснешь ты.
А это: издыхаю я под тяжестью.
Снимите, а не то в штаны…
Не продолжай! Давно уже тошнит меня.
Зачем же я поклажу на себе тащу,
Когда и пошутить нельзя, как водится
У Фриниха, у Ликида с Амипсием? 310
У них рабы таскают груз в комедиях.
Не надо лучше! Всякий раз, как вижу я
В театре эти штучки знаменитые,
Иду домой, на целый год состарившись.
Вся в синяках, а пошутить не велено.
А разве не нахальство, не разврат сплошной:
Я как-никак, а Дионис, Бочонка сын, 311
Тружусь пешком, а этого — верхом везу,
Чтоб не устал он и не нес бы тяжестей!
Я разве не несу?
Ничуть, ведь едешь ты!
Несу же вот!
Да как же?..
Еле-елешки!
Да ведь не ты поклажу, а осел везет.
Я и везу, я и несу, свидетель Зевс!
Не знаю, но плечо совсем раздавлено.
Раз никакой нет пользы от осла тебе,
Слезай живее, на себе тащи осла!
Ай-ой, зачем я не сражался на море! 312
Тогда б — шалишь! — плевать я на тебя хотел!
Слезай, негодный! Вот уже добрались мы
До двери. Здесь нам остановка первая.
Эй, мальчик! Эй, скорее! Открывай, эй-эй!
Кто в дверь стучит? Что за кентавры ломятся? 313
Да что это такое? Говори, ты кто?
Эй, Ксанфий!
Что?
