Мужчина не договорил и снова пошел к двери. Она бросила на него испепеляющий взгляд. И демонстративно отвернулась к бассейну, где дремало зеленое растение. Ее глаза скользнули по краю круглого листа и остановились на большом красном цветке, пылающем в центре чаши точно костер. В этом чуде природы было какое-то излишество, которое раздражало ее, казалось ей нескромным. Как это он сказал только что - посмотрел, и довольно? Доля истины в этом есть. Что в нем такого замечательного, в этом растении, кроме его размеров и цветения раз в четыре года? К чему он говорил о каком-то циркаче и французской булочке?.. Впрочем, неважно, ей хотелось увидеть, как цветет Виктория-регия, и она увидела. Но что-то, таящееся в зеленой духоте оранжереи, мешало ей двинуться с места. Интересно, этот человек все еще стоит у двери или уже ушел? Что-то противное, липкое, связавшее ее по рукам и ногам, пропитало здесь все.
Теперь он снова стоял сбоку от нее, но не рядом. Она видела его краем глаза. Ей казалось, что и сама она стала противной, липкой.
- Отвратительное растение, - сказал мужчина совсем тихо.
- Что вы сказали? - вырвалось у нее.
- Извините, я просто подумал вслух.
- Зачем же вы смотрите на него, если оно такое отвратительное? Почему не уходите? - Она с удивлением заметила в своем голосе истерические нотки.
- Сам не знаю, - негромко ответил он. - Когда-то в детстве я приходил сюда с няней и братом. Тогда оно тоже казалось мне отвратительным.
За эти слова, не требовавшие ответа, она испытала чуть ли не благодарность к нему.
- И все-таки вы снова пришли сюда! - вырвалось у нее.
- А у вас никогда не возникало желания проверить свое впечатление? спросил он.
И ей опять стало приятно, что он явно не ждал ответа.
- Проверить, изменился ли ты или остался прежним, - пояснил он.
- Ну и как? - не без интереса спросила женщина. - Вы остались прежним?
- В тот раз произошло нечто странное, - сказал он. - Гуляя по саду, мы встретили английского морского офицера; да, это был офицер, красивый молодой человек, с темной от загара и какой-то особенно гладкой кожей. Наша няня отличалась аристократическими манерами. Но с этим офицером она все-таки познакомилась - в город с визитом пришел английский флот. Это нам было известно, потому что мы любили ходить в порт и смотреть на корабли. Судя по всему, няня с офицером заранее договорились о встрече.
Пока он рассказывал, она наблюдала за ним. Он же не отрывал глаз от огромного зеленого растения в склизком бассейне.
- Офицер дал нам с братом по английской шоколадке, - продолжал он. - Я помню, она называлась "Кадбери", а потом наша обожаемая няня сказала, что мы можем сходить посмотреть на Викторию-регию; так или иначе, мы оказались здесь. Мы оба были еще маленькие, но кое-что уже понимали. Итак, мы с братом стояли здесь, как стоим сейчас с вами, и, насколько я помню, с тех пор тут ничего не изменилось: все тот же болотный запах, та же липкая жара, то же глупое неживое растение с хищным цветком...
Она подумала: зачем я стою здесь и слушаю все это?
- Ну а дальше? - тем не менее спросила она.
- У меня было очень тяжело на душе. У моего брата, по-моему, тоже. Мы об этом не говорили. Мы вообще не разговаривали. Целую вечность мы стояли и смотрели на это растение. Наконец они пришли, няня и офицер. Никогда в жизни я не видел более счастливого лица, чем было у няни, во мне вспыхнула любовь и к ней, и к офицеру, потому что у нее было такое счастливое лицо.
- Ну а потом? - спросила она, досадуя на самое себя.
- Потом лицо у нее перестало быть счастливым. Ее потянуло в религию, и она ушла от нас.
- С прислугой это бывает...
- Она прожила у нас восемь лет.
- Сколько же лет вам было тогда? - спросила она. Ей стало не по себе.
- Восемь.
Она не нашлась, что сказать.
- Проклятое растение! - резко сказал он. И чуть погодя продолжал: Почему-то в тот день на нас были матроски. Глупо, правда?
Она вдруг увидела перед собой этих двух растерянных мальчиков в матросках, они стояли перед ней как живые. В искусственной жаре оранжереи ощущался гнет вечности. У нее появилось неприятное чувство, будто теперь она сама навязывается ему с разговором. Чтобы положить этому конец, женщина сказала:
- И вот, спустя много лет, вы снова приходите сюда, и вам в нос попадает муха...
Он с удивлением взглянул на нее. Видно было, что о мухе он совершенно забыл.
- Да, да, - рассеянно согласился он и вдруг оживился: - Я не помню, как она выглядела, но теперь знаю: она была похожа на вас.
Это ее задело.
- Что за чушь, ведь вы сами говорите, что не помните, как она выглядела.
- Мы с братом считали ее самой красивой девушкой на свете, - сказал он.
Как быстро все меняется, подумала она. Сначала положение было смешным и весьма неприятным. Теперь оно не было неприятным, но и смешным тоже. Нет, пора положить этому конец.
- Значит, вы все-таки часто приходите сюда? - заметила она.
- Раз в четыре года.
Зачем она навязывается ему с разговором? Его откровенность угнетала ее. Она направилась к двери.
- Вы уже уходите? - спросил мужчина.
