Целую
26 октября имею неосторожность быть именинником — имей сие в виду и предупреди Марью Романовну.
Милая, дорогая мама.
У нас в петербургской природе делается что-то невероятное. Зимы еще не было, в Петербурге ездят на колесах, снега нет, стоят оттепели, сегодня, например, 4° тепла утром… Приблизительно то же делается и в средней России. А на юге суровая небывалая зима с снежными заносами, морозами и т. д.
Последняя наша новость: закрытие технического съезда. Съехались со всех концов России техники, чтобы поговорить о своих технических делах, устроили свою выставку, а начальству не понравилось, — оно закрыло съезд в самом начале, да и выставку по пути. «Ступайте, мол, ребята, домой и не балуйтесь». Очень даже трогательно вышло. Съезд врачей пока еще не уничтожен, но ждут уничтожения. В первых числах прикрыли навсегда новую газету «Русская земля», которая просуществовала ровно четыре дня… Это называется по-турецки свободой слова…
Заговорив о съезде врачей, должен сообщить печальное известие: очень болен Дмитрий Петрович Никольский. О его болезни я узнал только из газет. Он лежит где-то в больнице. У него было воспаление легких с каким-то осложнением, потребовавшим серьезной операции. Написал Анне Ивановне, чтобы узнать, могу ли я его навестить.
Мы все здоровы. Все кланяются. Целую всех.
Твой
P. S. Никола писал, что ты переделала крыльцо. Значит, получилась целая комната. Интересно, тепло ли в ней. Новые железные печки у вас и велики и, вероятно, много истребляют дров, а тепла дают мало.
Милая, дорогая мама.
Сегодня мне исполнилось 52 года. Новость не особенно приятная… Если бы мне предложили еще раз появиться на свет, я самым бы вежливым образом отказался. Ну, да не стоит об этом говорить.
Завтра именины, и грустно думать, что не будет Николая Константиновича и Александра Афанасьевича. Давно уже нет Александры Аркадьевны…
Вчера получил поздравительную телеграмму из Харбина, от Лизы. Жива и здорова. Скверно только то, что она заведует перевозкой тифозных больных, а не раненых. Пока еще нет сыпного тифа, но он должен быть и в свое время явится… По моему мнению, Лиза может уцелеть в этом аду только чудом.
Новостей у нас нет. Разговоры о новых веяниях считаю пустяками, ибо никакую свободу даром не дают, а надо ее взять. Я состарился в ожидании этой свободы и теперь смотрю вперед без всякой надежды оную увидеть.
Сейчас работаю над статьями к новому году. Одолевают детские журналы.
Третьего дня выпал первый снежок и держится.
Все кланяются. Всех целую.
Твой
Оля вчера получила твое письмо. Ты пишешь, что Никола преисполнен страха смерти. Это так называемая сердечная тоска, которая является вследствие болезни сердца. Я думаю, что ему придется скоро отказаться от чая, что для него составит громадное лишение.
Милая, дорогая мама.
За неделю новостей никаких не случилось. Все новости на войне, а потом во внутренней политике, которой я не занимаюсь. Верят тому, чему желают верить… Дай бог теляти волка поймати. Газетчики пишут так смело, как никогда. Будем посмотреть, как говорят немцы.
А вот министр Глазов не разрешил открытие высших женских курсов ни в Москве, ни в Киеве. Не согласен — и кончено… Вот тебе и суворинская «весна». Возмущаться всю жизнь просто надоело. Разбойники какие-то, а не министры. Ну, чего преступного в том, что девушки желают учиться?
У нас стоит зима. На днях была оттепель. День убывает, а я не люблю это время, хотя приходится работать особенно много. Вот с августа пишу девятый рассказ, а напишу, еще останется два, которые придется кончить в декабре. Положим, рассказы все небольшие, главным образом для детских журналов, но они требуют особенного внимания, потому что дети — самая строгая публика.
Все здоровы. Кланяются. Целую всех.
Твой
Милая, дорогая мама.
Сегодня день Спиридона-поворота, когда солнце на весну, а зима на мороз. Никола зимний поддержал свою репутацию и подморозил. Сейчас 10° холода, без ветра. Одним словом, настоящая русская зима.
Дома у нас никаких новостей нет. Все по-старому.
