Проходят годы длинной полосою,Однообразной цепью ежедневныхЗабот, и нужд, и тягостных вопросов;От них желаний жажда замирает,И гуще кровь становится, и сердце,Больное сердце, привыкает к боли;Грубеет сердце: многое, что преждеВ нем чуткое страданье пробуждало,Теперь проходит мимо незаметно;И то, что грудь давило прежде сильноИ что стряхнуть она приподнималась,Теперь легло на дно тяжелым камнем;И то, что было ропотом надежды,Нетерпеливым ропотом, то сталоОдною злобой, гордой и суровой,Одним лишь мятежом упорным, грустным,Одной борьбой без мысли о победе;И злобный ум безжалостно смеетсяНад прежними, над светлыми мечтами,Зане вполне, глубоко понимает,Как были те мечты несообразныС течением вещей обыкновенным.Но между тем с одним лишь не могу яКак с истиной разумной помириться,Тем примиреньем ненависти вечной,В груди замкнутой ненависти… — ЭтоПотеря без надежды, без возврата,Потеря, от которой стон невольныйИз сердца вырывается и треплетОбъемлет тело, — судорожный трепет!..Есть призрак… В ночь бессонную ль, во сне лиМучительно-тревожным он предстанет,Он — будто свет зловещей, но прекраснойКометы — сердце тягостно сжимаетИ между тем влечет неотразимо,Как будто есть меж ним этим сердцемНеведомая связь, как будто былоВозможно им когда соединенье.Еще вчера явился мне тот призрак,Страдающий, болезненный… Его яНе назову по имени; бываютМгновенья, когда зову я этимЛюбимым именем все муки жизни,Всю жизнь… Готов поверить я, что демон,Мой демон внутренний, то имя принялИ образ тот… Его вчера я видел…Она была бледна, желта, печальна,И на ланитах впалых лихорадкаРумянцем жарким разыгралась; очиСияли блеском ярким, но холодным,Безжизненным и неподвижным блеском…Она была страшна…была прекрасна…«О, вы ли это?», — я сказал ей. ТихоЕе уста зашевелились, речиЯ не слыхал, — то было лишь движеньеБез звука, то не жизнь была, то былоИной и внешней силе подчиненье —Не жизнь, но смерть, подъятая из прахаМогущественной волей чуждой силы.Мне было бесконечно грустно… СтоныИз груди вырвались, — то были стоныПроклятья и хулы безумно-страшной,Хулы на жизнь…Хотел я смерти бледнойСвое дыханье передать, и страстноСлились мои уста с ее устами…И мне казалось, что мое дыханьеЕе на сквозь проникло, — очи в очиУ нас гляделись, зажигались жизньюЕе глаза, я видел…Смертный холодЯ чувствовал…И целый час тоскоюТерзался я, и тягостный вопросЗапал мне в душу: для чего болезненСопутник мой, неотразимый призрак?Иль для чего в душе он возникаетНе иначе…Иль для чего люблю яНе светлое, воздушное виденье,Но тот больной, печальный, бледный призрак…
