Сатиры смелый бич, заброшенный давно,Валявшийся в пыли я снова поднимаю:Поэт я или нет — мне, право, все равно,Я сам на сердце их немало износил,Я сам их жертвою и мучеником был.Я взрос в сомнениях, в мятежных думах век,И современного я знаю человека:Как ни вертится он и как не уходи,Его уловкам я лукавым не поверю,Но, обратясь в себя, их свешу и измерюВсем тем, что в собственной творилося груди.И, зная наизусть его места больные,Я буду бить по ним с уверенностью злойИ нагло хохотать, когда передо мнойДрапироваться он в страдания святые,В права проклятия, в идеи наконец,Скрывая гордо боль, задумает, подлец…
(23 августа 1855
Москва)
<p>Борьба</p><p>«Я ее не люблю, не люблю…»</p>Я ее не люблю, не люблю…Это — сила привычки случайной!Но зачем же с тревогою тайнойНа нее я смотрю, ее речи ловлю?Что мне в них, в простодушных речахТихой девочки с женской улыбкой?Что в задумчиво-робко смотрящих очахЭтой тени воздушной и гибкой?Отчего же- и сам не пойму —Мне при ней как-то сладко и больно,Отчего трепещу я невольно,Если руку ее на прощанье пожму?Отчего на прозрачный румянец ланитЯ порою гляжу с непонятною злостьюИ боюсь за воздушную гостью,Что, как призрак, она улетит.И спешу насмотреться, и жадно ловлюМелодически-милые, детские речи;Отчего я боюся и жду с нею встречи?..Ведь ее не люблю я, клянусь, не люблю.
(1853, 1857)
<p>«Я измучен, истерзан тоскою…»</p>Я измучен, истерзан тоскою…Но тебе, ангел мой, не скажуНикогда, никогда, отчего я,Как помешанный, днями брожу.Есть минуты, что каждое словоМне отрава твое и что радЯ отдать всё, что есть дорогого,За пожатье руки и за взгляд.Есть минуты мучений и злобы,Ночи стонов безумных таких,Что, бог знает, не сделал чего бы,Лишь упасть бы у ног, у твоих.Есть минуты, что я не умеюСкрыть безумия страсти своей…О, молю тебя — будь холоднее,И меня и себя пожалей!<p>«Я вас люблю… что делать — виноват…»</p>
