Титания! недаром страшно мне:Ты, как дитя, капризно-прихотлива,Ты слишком затаенно-молчаливаИ, чистый дух, — ты женщина вполне.Перед тобой покорно, терпеливоДуша чужая в медленном огнеСгорала годы, мучась в тишине…А ты порой — беспечно-шаловливоШутила этой страстию немой,Измученного сердца лучшим кладом,Блаженных грез последнею зарей;Порою же глубоким грустным взглядом,Душевным словом ты играть могла…Титания! Ужели ты лгала?3Титания! я помню старый садИ помню ночь июньскую. РавнинойНебесною, как будто заурядПлыла луна двурогой половиной.Вы шли вдвоем… Он был безумно радВсему — луне и песне соловьиной!Вдруг господин… припомни только: врядНайдется столько головы ослинойДостойный… Но Титания былаТитанией; простая ль шалость детства,Иль прихоть безобразная пришлаНа мысли ей, — осел ее кокетстваНе миновал. А возвратясь домой,Как женщина, в ту ночь рыдал другой.4Титания! из-за туманной далиТы всё, как луч, блестишь в мечтах моих,Обвеяна гармонией печали,Волшебным ароматом дней иных.Ему с тобою встретиться едва ли;Покорен безнадежно, скорбно-тих,Велений не нарушит он твоих,О, чистый дух с душой из крепкой стали!Он понял всё, он в жизнь унес с собойСокровище, заветную святыню:Порыв невольный, взор тоски немой,Слезу тайком… Засохшую пустынюЕго души, как божия роса,Увлажила навек одна слеза.5Да, сильны были чары обаяньяИ над твоей, Титания, душой, —Сильней судьбы, сильней тебя самой!Как часто против воли и желаньяТы подчинялась власти роковой!Когда, не в силах вынести изгнанья,Явился он последнего свиданьяИспить всю горечь, грустный и больной,С проклятием мечтаньям и надежде —В тот мирный уголок, который преждеОн населял, как новый Оберон,То мрачными, то светлыми духами,Любимыми души своей мечтами, —Всё, всё в тебя прочел и понял он.6Титания! не раз бежать желалаТы с ужасом от странных тех гостей,Которых власть чужая призывалаВ дотоле тихий мир души твоей:От новых чувств, мечтаний, дум, идей!Чтоб на́ землю из царства идеалаСпуститься, часто игры детских днейТы с сильфами другими затевала.А он тогда, безмолвен и угрюм,Сидел в углу и думал: для чего жеБессмысленный, несносный этот шумОна затеяла?.. Бессмыслен тожеИ для нее он: лик ее младойВсё так же тайной потемнен тоской.7
