Доктор изумленно смотрел на старика, и тот, поняв состояние молодого человека, спросил улыбаясь:
— Чему вы удивляетесь?
— Я…
— Вас смущает женитьба, не так ли?
— Да, признаюсь, что… И почему в качестве жениха приглашен именно я?
— Ваше удивление мне понятно, оно свойственно людям земного воспитания, я же придерживаюсь тех взглядов, что уважают на небесах. Ну, так по рукам?
— И все же, господин майор, почему вы избрали меня?
— Я был другом вашего отца и, глубоко чтя и уважая его память, хочу женить вас на моей единственной дочери.
— Так речь идет о вашей дочери?
— Да, сеньор, о Селестине.
При имени дочери глаза старика необыкновенно оживились.
Доктор Антеро некоторое время смотрел в пол, потом сказал:
— Хорошо известно, что только любовь делает браки счастливыми. Связывать жизнь девушки с человеком, которого она не знает и не любит, — значит обрекать ее на страдания.
— Страдания! Сразу чувствуется язык земного человека. Моя дочь даже не подозревает, что такое любовь, она ангел во плоти.
При этих словах старик поднял глаза к потолку и замер на какое-то время, будто узрел там нечто невидимое молодому человеку. И, опустив глаза, продолжал:
— Так что ваше возражение не имеет почвы.
— У меня есть и другое. Конечно, в вашем доме придерживаются ваших взглядов на жизнь, и это справедливо, как справедливо и то, что люди иных взглядов могут не соглашаться с вашими. Иными словами, я не желал бы жениться на девушке, которую не люблю.
— Принимаю ваше возражение, но уверен, что вы влюбитесь в нее с первого взгляда.
— Возможно.
— Я в этом не сомневаюсь. Идите в свою комнату. Позднее вас пригласят к обеду.
Старик поднялся с кресла и позвонил в колокольчик. Только тут доктор Антеро увидел майора во весь рост. Это был высокий и величественный старик.
Тут появился слуга, и доктора препроводили в его комнату.
Оставшись один, доктор Антеро попытался осознать положение, в которое он попал, находясь в доме майора. Старик ему показался просто сумасшедшим, но он был другом отца, любезно с ним разговаривал и в конце концов предложил руку своей дочери и наследство. Не так уж плохо. И потому немного успокоился.
Правда, доктор Антеро да Силва отклонил предложение старика, но не будем скрывать: отказ молодого человека был не очень-то жестким. Некоторое время спустя перспектива богатства примирила доктора с необходимостью жениться без любви.
Теперь надо было увидеть девушку; если она красива и богата, то что плохого в этом союзе? С нетерпением, питаемым честолюбивыми планами и меркантильными расчетами, доктор ждал часа обеда.
Тем временем слуга приготовил доктору ванну и чистое белье. Приняв ванну и почувствовав комфорт и тепло, доктор Антеро лег на постель и взял наугад одну из книг, лежащих на столе. Это был роман Вальтера Скотта. Молодой человек, привыкший к телеграфному стилю Понсона дю Террайя[105], уснул на второй странице.
Проснувшись, он взглянул на часы, но они стояли. Утром, должно быть, он забыл их завести.
Доктор подумал, что слуга не смог разбудить его, и он опоздал к обеду. Это было бы плохое начало для молодого человека, который хочет занять определенное положение в этом доме.
Вот и представьте себе, с какой тревогой прислушивался он к каждому шороху за дверью.
И все же, несмотря на сильное волнение, воображение его не переставало работать, оно услужливо рисовало великолепные картины его будущего: оплаченные векселя, богатые дома, салоны, балы, экипажи, лошади, путешествия, женщины наконец, потому что в мечтах доктор Антеро всегда представлял себя окруженным красивыми женщинами.
Вскоре появился слуга и пригласил к обеду.
Столовая была маленькая, обставленная просто, но с большим вкусом.
Когда доктор вошел в столовую, там еще никого не было. Спустя какое-то время появился майор, одетый в наглухо застегнутый черный редингот, резко контрастирующий с бледностью лица и белизной волос и усов.
Майор сел во главе стола, доктор — по левую сторону от него. Стул справа был предназначен для дочери майора.
Но где же девушка? Доктор собрался было спросить о ней, но вовремя сообразил, что это было бы не совсем прилично.
Да и бессмысленно, так как несколько минут спустя вошла и она.
Старик и доктор поднялись ей навстречу.
Она была среднего роста, стройная, изящная и необыкновенно воздушная; и не прошла, а буквально пролетела от двери к столу, едва касаясь пола.
Доктор был потрясен до глубины души: он представлял себе бесцветную неуклюжую девицу — так сказать, крест, который прочила ему насмешница судьба, а увидел перед собой совершенную красавицу. Лицо казалось ангельским ликом, отражающим чистоту ее души. Глаза, ясные и ласковые, были будто созданы для того, чтобы ими любовались, спадавшие белокурые волосы нимбом окружали ее головку, кожа была гладкая и блестящая, а черты лица удивительно правильные. Сам Рафаэль мог бы писать с нее одну из своих мадонн. Она была в белом; обвивающая стан голубая лента подчеркивала стройность талии.
Селестина поцеловала у отца руку и, поприветствовав улыбкой доктора Антеро, села на свой стул.
